Красавчик Хиро
Шрифт:
А как я его съем, если у меня лицо всё в бинтах? Хорошо, догадался развернуть упаковку — внутри, кроме апельсина, нашлась маленькая флеш-карта. Что за шпионские игры? Вставить карту памяти мне было некуда. Пришлось оставить послание госпожи Такуми на потом.
Забегали девчонки из банды янки. Хоть узнал их название: “Летние цикады”. Пообещали найти из под земли того, кто меня облил кислотой. И даже расстроились, узнав, что преступник пойман на месте. Вытолкали вперёд Хитори, она подарила мне шоколадку. На этом их визит закончился, и они всей толпой
Без визита полиции не обошлось, конечно. Уже знакомая мне госпожа дознавательница с дуболомами проторчала у меня в палате два часа, со своей любимой тактикой задать один и тот же вопрос по десять раз. Хорошо хоть в этот раз головой ни обо что не стучали. На мои вопросы, к сожалению, не ответили. А так хотелось узнать, как Оокуда связан с моей старой семьёй.
Припёрлась, конечно же, Момо Накулдзима. Даже ничего не сказала, просто посмотрела на меня, замотанного в бинты. И исчезла. Я ей тоже ничего не сказал. Собственно, говорить было нечего. Баба сошла с ума, и в следующий раз убьёт меня, если я первый её не остановлю. Ещё бы знать, как это сделать.
Как ни странно, зашёл старший брат, Гин Накулдзима. С ним разговор вышел очень странный.
— Корпорация оплатит твоё лечение, если ты откажешься выступать в суде по твоему делу.
Вот что сказал мне старший брат, после того как мы обменялись официальными приветствиями.
— Потому что ты не хочешь, чтобы Момо посадили, или переживаешь за репутацию семьи?
Гин не ответил. Он поднялся и пошёл к выходу, остановившись у самой двери.
— Я вернусь, когда ты сможешь оценить моё предложение правильно.
И ушёл. Не понимаю я его. И понять, что у него в голове творится, не могу. Человек-загадка, этот Гин Накулдзима. Ещё и Хиро его прочитать не может, слишком у него сильные надежды на кровные узы. Алло, тебя твоя сестра чуть слепым не сделала!
Зашёл господин первый хост всего Токио, вместе с бухгалтером “Платинового дракона”. Видно, что нападение на меня его не просто расстроило, а прямо выбило из колеи. Удивительно, конечно. Я сам не так расстроился, как Роланд.
— Я думал, ты со временем меня подвинешь с трона, — сказал он, вытирая слёзы. — Как же ты так, Дзюнти? Ты же понимаешь, что это конец твоей карьеры? Я говорил с врачами, они очень плохие прогнозы дают.
Так что расчёт мне сделали прямо в палате. Конвертик с наличкой, который выдал мне лично Роланд после того как я поставил печать во всех нужных документах, внушал уважение своим видом. И надписью сверху: “Семибутылочному хосту Ито Дзюнти”.
— Выздоравливай! — пожал мне руку на прощание Роланд, и ушёл.
Приковылял Ранго, всё ещё в повязках. С тросточкой. Сел ко мне на кровать, и вытащил из-за пазухи пачку йен. Даже не заморочился с конвертом.
— Я бы убил тебя на складе, после того как убил босса. Если бы смог, — сказал он. — Ты же это знал. И всё равно меня вытащил. Босс всё-таки был прав. Ты наивный идиот.
— А деньги зачем?
Ранго пожал плечом, и поморщился от боли.
— На автошколу. Ездить
— Тут слишком много для этого.
Реально, в этой пачке денег хватило бы, чтобы закрыть долг перед госпиталем в Йокогаме. А! О. Понятно.
— Передавайте привет тёте Маи. Как поправлюсь, обязательно зайду в гости.
Ранго зыркнул на меня так, что я едва не хихикнул. Страшно, страшно.
— Передам. Не торопись выздоравливать.
Самым неожиданным визитом оказался прилёт из Саппоро госпожи Кавамори. Девушка пришла перед самым закрытием, с корзинкой самых дешёвых яблок.
— Весьма непрофессионально было подставляться под кислоту! — сказала она после приветствия. — И это не повод бросать блоги. У тебя есть читатели, которые ждут от тебя информации. И готовы за неё платить самым ценным, что у них есть — временем.
— Я тоже рад тебя видеть, госпожа Кавамори.
Девушка потёрла глаза, сняла с себя пиджак и галстук.
— Что вы делаете, госпожа Кавамори?
— Устраиваюсь на ночлег. Поезд обратно только утром, так что мне надо где-то переночевать. Эта палата подойдёт. Ты ведь не выгонишь меня на улицу, господин Ито? Нет? Я так и думала. А теперь подвинься. И постарайся не толкаться во сне.
Не знаю, как бы я объяснял эту ситуацию Алисе, если бы мне пришлось это делать. Но, к сожалению, необходимости в этом уже не было.
Алиса пришла ко мне, как только я смог нормально соображать без сильных обезболивающих. Она неловко поздоровалась, и даже не присела.
— Хиро, послушай. Я улетаю. Во Францию. К маме.
Говорила она это явно с трудом. Хотя я ожидал такого решения. И был к нему готов, в отличие от Хиро. Моя шиза накрыла меня шквалом эмоций, от удивления до гнева. Так что я был благодарен тому, что не способен двигаться из-за лекарств.
— Ты не виноват! Я просто… просто не хочу видеть, что с тобой стало. Пока мы ехали в скорой, я видела, как ты… твоё лицо… слезает. Это так ужасно. Я…
Она закрыла глаза и отвернулась.
— Я не хочу это вспоминать. А если я останусь с тобой, я буду снова и снова это видеть. Я не вынесу этого, понимаешь, Хиро?
— Понимаю. Передавай привет Люсиль, когда её увидишь.
— Я ужасная. Ужасная дочь, ужасная подруга.
— Не говори так. Ты сильная. Ты со всем справишься. Нужно только время.
Алиса повернулась ко мне. И я заметил маленький ожог у неё на шее. Всё-таки до неё долетели брызги.
Я и правда приношу всем вокруг неприятности. Так что, Хиро, перестань скулить. Так будет лучше в первую очередь для неё.
— До встречи, Хиро.
— Прощай, Алиса.
Она ушла. Я подождал для верности пять минут. И позволил эмоциям Хиро вырваться на волю. Хорошо, что медсестра была недалеко, и отправила меня в сон уколом какой-то дряни.
Так что когда госпожа Кавамори завалилась ко мне в кровать, это уже не было неловкой проблемой. Скорее забавным недоразумением.