Красная готика
Шрифт:
Как только Прошкин и Борменталь вошли, Саша вместо приветствия, отправил в портрет хирургический скальпель, и тот неотвратимо застрял во лбу изображения как раз между бровей.
— Не плохо, — заметил успевший привыкнуть к этому экзотическому действу Борменталь, — только я — как медицинский работник, сильно сомневаюсь, что метнув скальпель с такого расстояния в реального человека вам удалось бы пробить черепную коробку. Рассеченный лоб, кровопотеря, некоторое замешательство… Не более того…
Ответом доктору послужил еще один бросок — хирургические ножнички с острыми, изогнутыми концами на длинной ручке пробил дверь
— Есть! Летальный исход! — торжествующе захлопал в ладоши Хомичев.
Борменталь неодобрительно махнул рукой и вышел.
Баев искренне пожал Прошкину руку:
— Ой, Николай Павлович, я, правда, не ожидал — огромное вам спасибо!
— За что? — испугался такой прозорливости Прошкин.
— Как за что? За заботу, за пижаму, за пи… за … понимание!
— А, вы об этом, — отмахнулся Прошкин, — это такие мелочи! — действительно по сравнению с содержимым книжки «Масоны» пижама была сущей ерундой. Поскольку подарки не нанесли никакого вреда Сашиному молодому организму, то о визитере можно было на какое-то время забыть. Что бы спокойно поговорить с Баевым, Прошкин извлек из кармана пачку папирос, спички и доверительно обратился к Хомичеву:
— Слушай, Серега, сделай доброе дело — пойди, покарауль нас, пока мы покурим… А то Борменталь уже совсем Александра Дмитриевича извел — специально, без сигарет держит! — Хомичев хихикнул и кивнул, — Да, и еще — спустись, попроси обалдуя этого — Вяткина, он в регистратуре сидит, что бы если Корнев приедет, или мало ли — кто из начальства, вышел на крыльцо и свистнул… Окно открыто и мы услышим! А то опять будем отдуваться неизвестно за что!
— Только — присоединился тонкий интриган Баев, — Владимир Митрофанович тебе ведь как сказал? Сидеть тут — со мной — и никуда не выходить — так что особо не отсвечивай, повязку марлевую надень, пока по больнице бегать будешь…
Хомичев снова хихикнул, нацепил повязку, надвинул на вихрастую голову медицинскую шапочку и удалился на задание.
Прошкин знал, что времени у него не много и сразу же перешел к сути — вынул из сетки книги и подвинул их Саше.
— Вот, Александр Дмитриевич, чтобы вы не заскучали, — многообещающе начал он, — я вам книжечки принес. Для чтения… — Там есть закладка — воспользуйтесь. Книги толстые. Библиотечные.
Баев высоко поднял брови, уселся на кровати, быстро и ловко пропустил странички обеих книг между пальцами, в надежде что оттуда что-то выпадет. Потом заглянул в корешки, послушно извлек желтоватые странички, развернул, едва коснулся взглядом и пальцами, сразу же уяснив, что это, и мгновенно спрятал куда-то в рукав:
— Это что? Все? — уточнил он у Прошкина, который тем временем мирно выложил на тумбочку яблоки, а теперь открывал «Боржоми», собираясь напиться, что бы наконец-то избавиться от въевшегося в десны привкуса сердечной микстуры.
— Все, во всяком случае, ничего другого там не было! Вам мало? — засомневался Прошкин.
— Мне, — Саша прикрыл глаза и провел рукой по горлу, демонстрируя безнадежность сложившегося положения, — хватит… на какое-то время… Ну дайте же мне сигарету в конце концов — пока Борменатль не нагрянул!
Он легко перебрался с койки на подоконник и нервно закурил, морщась от непривычно крепкой папиросы Прошкина.
— Что это вам Александр Дмитриевич, вдруг в голову пришло про пионеров
— Мне, — Баев задумчиво переворачивал страницы второй книги, — мне? Мне — книгу для детей — среднего и старшего школьного возраста? — Баев отбросил в окно не докуренную сигарету, — А кто МНЕ ее принес?
— Вяткин, — Прошкин уже перестал удивляться. Загадочно возникающие предметы стали такой же частью его обыденной жизни как зубной парашек или утренняя гимнастика, — Вяткин принес и сказал, что ее доставили из библиотеке по вашей просьбе…
— Интересно, где находится та дивная библиотека, в которой можно получить для чтения книги, которые еще только будут изданы? Сами посмотрите — тут написано «Детгиз», 1940 год! Да до него еще дожить надо…
Прошкин своими глазами убедился, что действительно книжка датирована следующим годом, и тут же предложил:
— А мы сейчас у Вяткина спросим — он же в регистратуре торчит без всякой пользы… Там и Хомичев может 10 минут посидеть — ничего не случится!
Прошкин свесился в окно и громко заорал, что бы Вяткина немедленно прислали к ним — наверх. Хлопая недоуменными серыми глазами Вяткин, честно — как комсомолец, — рассказал, что книгу в управление принес гражданин преклонных лет, завернутой в газету «Комсомольская правда» и пытался оставить сверток на вахте — с просьбой передать Александру Дмитриевичу Баеву. Мол, он в библиотеке книжку заказал несколько дней назад. Следуя инструкции, дежурный никакого свертка, конечно, брать не стал, и, как положено — позвал старшего по зданию — то есть его — Вяткина.
Вяткин старичка хотел пригласить в дежурку и отставить там сидеть, пока не приедет кто из начальства, но у него не было при себе паспорта, что он сам объяснил преклонным возрастом и старческим склерозом. А выписывать гражданинам пропуск в Управление без паспорта строго воспрещается. Тогда Вяткин, на свой страх и риск, занес сверток в дежурку, позвал Семченко и Дмитрука с металлоискателем и проверил сверток. Потом, для страховки, они позвонили лейтенанту Агишину из милицейского управления, что бы прислал ребят с тренированной служебной собакой. Ответственный Агишин приехал, конечно, сам с огромным черным псом по кличке Буран. Буран сверток обнюхал, ничего подозрительного не выявил, и Вяткин, отважно развернул газету. Там оказалась книжка. Да, эта самая.
А что делал пожилой гражданин все это продолжительное время? Да ничего не делал. Сидел на лавке в сквере перед дежуркой. Газету читал. Даже не думал убегать. Вяткин к нему вышел, вежливо поблагодарил, сказал, что посылка попадет по назначению. Старичок Вяткина тоже поблагодарил и сказал, что завтра еще снова зайдет к товарищу Баеву. Вяткин согласно кивнул и попросил гражданина обязательно захватить паспорт. Пока он выходил к старичку — в дежурки успели часть книжки прочитать… Вкратце пересказали содержание Вяткину. Сам он, Вяткин, тут же быстренько сдал смену, и, завернув книжку как было, побежал к Николаю Павловичу. Все. На каком основании Вяткин считает, что гражданин был пожилой? Вяткин снова стал хлопать глазами — просто гражданин так выглядел. Нет, бороды у него не было. Было только морщинистое лицо, седые поредевшие волосы и остальной старческий вид…