Красная перчатка
Шрифт:
— Ну? И почему же ты сегодня у нас весь такой мрачный, мерзавец?
Пожимаю плечами.
— Прости. Устал, наверное. Ну и вообще дурак.
Она хватает меня за шею затянутой в перчатку рукой и делает вид, что душит. Я подыгрываю и падаю на колени, корчась в притворной агонии. Даника оттаивает и смеется.
Простила.
— Знал же, что надо захватить пакет с кровью, — сокрушенно качает головой Сэм, укоризненно глядя на нас.
И тут мимо проходит Одри под ручку с Грегом Хармсфордом. Моя бывшая девушка. Которая меня бросила. А ведь с ней я чувствовал себя нормальным
Зато Грег оглядывается, злобно щурясь, словно бросает вызов.
Хотел бы я стереть довольную ухмылку с его лица. Вот только именно сейчас он проходит мимо, а я стою на коленях.
Хотел вечером разложить вещи или посидеть с друзьями в холле, но не тут-то было: новый комендант, мистер Пасколи, объявил, что будет встреча двенадцатиклассников и школьных психологов — обычная консультация по профориентации.
Раньше я встречался с мисс Вандервеер только один раз в год. Милая такая тетя, у нее всегда наготове список: какие лучше выбрать предметы и факультативы, чтобы поступить в хороший колледж; какой общественно полезной работой заняться — ведь члены вступительных комиссий просто обожают общественно полезную работу. Зачем мне теперь-то с ней видеться? Но все равно приходится плестись вместе с Сэмом и другими старшеклассниками в библиотеку Лейнхарта.
Опять выслушиваем речи: на этот раз о том, как важно не расслабляться в выпускном классе, сейчас, мол, трудно, но это цветочки по сравнению с колледжем. Право слово, парень (один из психологов, наверное) расписывает все так, будто в колледжах сочинения пишут кровью, однокашники забивают ногами до смерти, если накосячил в лаборатории и понизил общую оценку, а вечерние занятия затягиваются до самого утра. Не очень убедительно.
Наконец, зачитывают список — кто и в каком порядке идет на консультацию. Я отправляюсь туда, где принимает Вандервеер — она беседует с кем-то за большой ширмой, а остальные ждут своей очереди.
Сэм ерзает на краешке стула и наклоняется ко мне:
— Старик, что делать? Будут спрашивать про колледж.
— Наверняка, — я тоже наклоняюсь поближе. — Это же консультация по профориентации. Колледжи и еще раз колледжи. Они спят и во сне видят эти колледжи.
— Да, но они-то думают, я хочу поступить в Массачусетский технологический институт на факультет химии, — шепчет сосед убитым голосом.
— А ты им и скажи, что не хочешь. Если не хочешь.
— Но они сообщат родителям, — тяжело вздыхает Сэм.
— Ну, а что ты собираешься делать?
— Хочу поехать в Лос-Анджелес и поступить в вуз, где готовят специалистов по визуальным эффектам. Ну, ты же знаешь, я обожаю спецэффекты и грим, но сейчас почти все делают на компьютере, поэтому мне нужно это освоить. Есть один такой трехгодичный курс.
Сэм утирает вспотевший лоб и проводит рукой по коротким волосам — будто поведал мне свою самую невероятную и почему-то постыдную мечту.
Мисс Вандервеер называет мою фамилию, я встаю и прохожу за ширму, напоследок шепнув соседу:
— Все будет хорошо.
Но его волнение передается
У психолога короткие темные волосы и лицо все в морщинках и коричневых старческих пятнах. На маленьком столе — папка с моими данными. Мисс Вандервеер плюхается на стул и с нарочитой веселостью в голосе начинает:
— Итак, Кассель, чем вы планируете заняться в жизни?
— Ох, еще не решил.
Мои таланты для колледжа не годятся — такому там не учат. Я умею мошенничать. Подделывать документы. Убивать людей. А еще замки вскрывать.
— Давайте тогда подумаем о возможных университетах. В прошлом году я вас просила выбрать те, в которые вы бы хотели поступить, и еще что-нибудь про запас, на всякий случай. Составили список?
— Не совсем, подумать-то я подумал, но ничего не записал.
— А вы ездили смотреть на те институты, в которые планируете подать заявление? — хмурится она.
Качаю головой, и Вандервеер вздыхает.
— Уоллингфорд весьма гордится тем, что его выпускники поступают в лучшие университеты мира. В Гарвард и Оксфорд, в Йель и Калифорнийский технологический институт, в университет Джонса Хопкинса. Давайте-ка посмотрим: ваши оценки могли бы быть и получше, но ведь тест на проверку академических способностей вы написали очень даже неплохо.
Киваю и вспоминаю про братьев: Баррон отчислился из Принстона, а Филип бросил школу, обзавелся ожерельем из шрамов и начал работать на Захарова. Не хочу быть как они.
— Обязательно напишу список, — обещаю я Вандервеер.
— Сделайте одолжение. Жду вас через неделю. И никаких больше отговорок. Будущее наступит скорее, чем вы думаете.
Выхожу из-за ширмы. Сэма нигде нет; наверное, он еще на консультации. Пока жду его, съедаю три сливочных печенья, которые разложили на столике специально для учеников, но сосед так и не появляется, так что, в конце концов, я отправляюсь в общежитие один.
Всегда непривычно спать первую ночь в новой комнате. Кровать очень неудобная: я в ней толком не помещаюсь, засыпаю, свернувшись калачиком, а потом во сне распрямляю ноги и сразу же просыпаюсь, потому что они упираются в бортик.
В соседней комнате кто-то храпит.
За окном лунный свет заливает газон, а трава блестит, будто вырезана из жести. Я думаю о ней, а потом вдруг просыпаюсь от звонка будильника на телефоне. Уже, видимо, давно звонит.
Мычу спросонья и бросаю подушкой в Сэма. Он нехотя поднимает голову.
Мы тащимся в общую ванную. Там мальчишки с нашего этажа вовсю чистят зубы и заканчивают водные процедуры. Сосед брызгает водой себе в лицо.
Чайават Тервейл, обмотав вокруг талии полотенце, вытаскивает из корзинки пару одноразовых резиновых перчаток. Над корзинкой плакат: «Наденьте перчатки: защитите своих одноклассников».
— И снова Уоллингфорд, — объявляет Сэм, — не комната в общежитии, а настоящий дворец; не жидкая гадость вместо кофе, а настоящее лакомство; не душ, а...
— Радуешься утреннему купанию? — интересуется Кайл Хендерсон. Сам он уже оделся и мажется гелем для волос. — В душе, наверное, будешь думать обо мне?