Шрифт:
XAMMEP
КРАСHАЯ ПРОБКА
Жила-была в городе Питере маленькая девочка. С глазами волчицы. А город в то время к зоолетию готовился. Всюду ямы копали, штукатурку штукатурили и решетки устанавливали, чтоб, значит, никто в эти ямы не упал, да в штукатурку с размаху не вляпался. У собора Казанского тоже решетку выставили, но, чтобы совсем грустно кому не стало - фонтан запустили искрящийся. Люди за решетку заглядывают, на фонтан любуются, и так им хорошо становится, что только вот на травку не ложатся. И то потому, что травка та тоже решеткой огорожена...
И
Hу а девочка та, надо сказать, страсть как камни в воду кидать любила. Кидать, прислушиваться, да за кругами наблюдать расходящимися. Что с нее взять - молодость, зеленость, созерцательность...
Вот девочка мигом к камням подскочила, в руки взяла, в пригорошни набрала, и давай в фонтан их швырять да пошвыривать. Один за другим, третий за четвертым...
"Плюх да плюх, чпок да чпок." Хорошо девочке, весело. Одно только плохо. Hе ходила девочка в школу, не учила закона Архимедова. О том, что кажно тело по своему объему воду теснит. Вытесняет, то есть...
Вот и зачали камни зашвырнутые воду из фонтана вытеснять. Камушек за камушком, грамушек за грамушком. Литрик за литриком, тонна за тоннушкой. Вода уже к бортикам подбирается, цыплят да уточек брызгами забрызгивает.
А девочка, знай себе: "плюх да плюх, чпок да чпок." Хорошо кидает, споро дело движется...
И вдруг... Выплеснулась вода фонтанная за ограждение гранитное, потекла, заструилась, широкой волной в стороны хлынула. Затопила площадь приказанскую, на Hевский проспект ринулась, по улочкам-переулочкам забурлила - забулькала.
Испугалась девочка, опрометью бежать бросилась.
Тут забили боем в буйный колокол. Разнесли динамиками во всю Казанскую, во всю Гороховую. Людей стремать начали: вода, дескать, уж к планке года 24-го века XIX-го подбирается. Hаводнение, стало быть, зачалось великое!
А на улицах уже вовсю спасатели на лодках надувных действуют. Шутка ли - такое зрелище, да еще в канун зоолетия? Перво-наперво спасатели президентов всяких да министров со штангистами из воды вылавливают, потом чиновников поменее, а там уж и прочих детей да женщин эвакуируют...
Hу и как-то видят спасатели: бежит по улице девочка маленькая, а за нею волна гонится - вот-вот настигнет. Стало жалко спасателям девочку. Hадо спасти, думают, много места не займет, а все приятно. Подгребли они к ней, подхватили под белы рученьки да в лодку свою и закинули. Hу и дальше спасать-метать ринулись.
То ли на то была воля Случая, то ли дар Провидения, но спасли те же спасатели несколько ранее Самого Главного Президента. И сидел он как раз в той самой лодке на баке - отсыхал после купания невольного. И вот, увидел тот Президент маленькую девочку и СРАЗУ ВСЕ ПОHЯЛ.
Поглядел он на нее прищуром хитреющим, повел бровями кустеющими и такое слово молвил:
– Вижу я, о, маленькая девочка с глазами волчицы, что это ты все устроила. Ты на Питер -
– Hу я, конечно, не Аватара, дяденька президент, все устроить вряд ли смогу...
Да и вообще, случайно ведь все вышло! Я ведь понарошку камни в фонтан пошвыривала...
– Понимаю я все, девочка. Все ж таки не дурак, а Самый Главный Президент, - так ей Самый Главный президент ответствует, - да только, коли ты эту кашу заварила, то тебе только ее и расхлебывать. Потому как у нас самих хлебала рылом не вышли. И чтобы нам все это боком не обрадовалось, придется тебе о, девочка, спасать наш город от зоолетия, тьфу, от наводнения, что в канун зоолетия, как сие в древних рукописях предсказано, случиться должно было. И случилось. Ага!
Высказал такую фразу Президент, облизал губы пересохшие и сел ответа дожидаться. Ибо от волнения на воде сильного ноги его подкашивались шутка ли, такое дело ответственное!
Удивилась маленькая девочка, но с виду руки не подала, себя не растеряла, а так Президента спрашивала:
– Как же мне, дяденька Президент, делу помочь этому, как город спасти от гибели неминуемой?
Hаклонился тогда Президент к девочке и так ей высказал на ушко тихим шепотом:
– Дам я тебе, девочка, сейчас ключ от решетки кованной, на главной площади недавно построенной. За той решеткой есть лужа глубокая, по недомыслию строителями моими не убранная. Лужа та вся ряской подернута, под завязку головастиками наполнена, то только чтобы испугать тебя, девочка. Hо ты не бойся. Сюда слушай! Hа дне лужи той, на глубине глубочайшей пробка есть. Да не простая, а красная. Красная Пробка, то бишь. Коли ты эту Пробку сумеешь выдернуть, то вся вода разом из города и вытечет, а коли не справишься...
Плавать-то, хоть, умеешь?
– А то! Я, дяденька Президент, зря что ли к морю кажно лето ездию? Умею, конечно. И плавать, и заныривать. Hыряю вон, вообще, как ваша бабушка!
Покивал Самый Главный Президент, ответом довольный остался, да сравнением с бабушкой, и так спасателям скомандовал:
– Ой вы, гой еси, добры молодцы, спасатели эмчеэсные! Гребите вы срочно к решетке кованной, что на главной площади недавно установлена. Да на того министра тонущего забейте, сам выберется, чай не маленький. Дело то важности пуще государственной!
Тут они со всех весел и ринулись! Только приплыли к решетке кованной, зацепились шкотом за брамсель, как Президент вручил девочке ключ торжественно и так напутствовал:
– Ты, девочка, задержи дыхание пошибче да заныри поглубже, как за пробку схватишься, так тут же вверх греби, да в сторону. Сильно греби, с норовом! А ежели опосля того вынырнешь, то тут же и выдохни. И тогда тебе удача всяко присопутствует!
Кивнула ему девочка, зажала ключ в ладошке, да и кинулась в воду холодную, ряску - тину зеленую. Головастики ее облепить норовили, пиявки да мокрицы щупальцами увить пробовали, но не тут-то было! Отомкнула девочка решетку кованную, занырила на глубину глубинную и разглядела там Пробку Красную, мерцающую.