Шрифт:
Олег Хилькевич
Красногвардейцы
— Смотри, взводный. — Кичак указал на тёмный дальний от входа угол сарая, — никак что шевелится.
Сарай в который вошли красногвардейцы стоял на краю деревни, которую только, что отбили после жаркого боя. У кого отбили трудно было сказать. Пойди разбери, кто есть кто в этой карусели. То ли немцы, то ли корниловцы, то ли бандиты какие-то. Главное — это были враги. А врагов надо уничтожать. Короче деревню взяли на штыки и теперь отряд прочесывал дом за домом в поисках уцелевших жителей и провианта.
Командир взвода,
— Эй, кто там, выходи, — заорал Кичак, — небось, не тронем, если ты местный.
Шевеление в углу затихло. Кто-то стоявший там затаился. Только было слышно его частое дыхание.
— А ну вылазь, контра. — Кичак вскинул винтовку, — не то щас на звук шарахну и, бля буду, попаду.
— Не надо, Кичак, — командир положил руку на винтовку и отвел её в сторону.
— Да ты што взводный? Там же контра! Если бы местный — давно бы вышел.
— Если бы там был враг, товарищ Кичак, то мы с вами уже давно были бы убиты. Ему нас видно, как на ладони. А, если не стреляет, значит не хочет. Я понятно излагаю?
— А может у него патронов нет?
— У нас Кичак их тоже немного, поэтому не надо зря их тратить. И, в конце концов, послушайте, как он часто дышит. Там или раненый, или ребенок.
Внутри сарая темнота была прорезана лучами света падавшими через поломанные и выбитые доски. Повсюду валялись какие то обломки бочек, куски телеги без колес, открытый и пустой сундук, короче, хлам. А в дальнем углу стоял стог сена. Вот за ним и прятался некто. В сарай уже набилось с полдюжины солдат. Это были бывшие идейные дезертиры с германского фронта, составившие костяк отдельного красногвардейского отряда имени товарища Карла Маркса, который срочно собрали и послали защищать Петроград. Отрядом командовал балтийский матрос Попов. Говорили, что он участвовал в штурме Зимнего, охранял Смольный и видел самого Ленина. А командиром одного из взводов был поставлен бывший студент Императорского Медицинского факультета Иван Глебович Бобрин, который ещё во время Февральского восстания возглавлял один из рабочих отрядов.
Комвзвода сделал несколько шагов вперед и громко сказал:
— Кто бы вы ни были, извольте немедленно выходить, а не то мы будем вынуждены применить силу.
Стог сена в углу зашевелился и неясная тень выступила вперед на полоску света, падавшего из разбитой крыши.
— Вот те на. Девка. — удивился Кичак опуская винтовку.
Перед солдатами стояла молодая привлекательная девушка в добротной и явно не дешёвой одежде. Её дорожный костюм был местами порван, и испачкан в грязи, длинные светлые волосы растрёпаны и перемешаны с соломой, но даже такая, грязная и оборванная, девушка казалась красивой и нарядной. Лицо её было бледным, но она без страха смотрела прямо в глаза Бобрину, отчего тот смутился и нахмурился.
— Хороша барышня, а взводный. — Кичак ухмыльнулся, и подойдя, встал сбоку. — Ты чего тут прячешься? А? Ух, ты, как вырядилась. Небось господская дочка. Слышь, взводный, а давай мы её в плен возьмем, денька на два, а потом — в расход. Пускай барышня перед смертью с солдатской лаской познакомится.
Кичак заржал. За ним засмеялись
— Как вам не стыдно! — Бобрин почувствовал, что краснеет. Хорошо, что в сарае был полумрак и никто этого не видел. — Мы не банда анархистов, а отряд Красной Гвардии, вам понятно Кичак?
— Да ладно, взводный, я что не понимаю? Ты первый будешь, по-честному. А ну-ка… — Кичак заржал ещё громче и сделал шаг вперёд. — Ну что, сама разденешься или тебе помочь? — Он положил свою руку на плечо пленницы и больно сжал его. Девушка вздрогнула всем телом от омерзения и боли, и вдруг умоляюще посмотрела на Бобрина.
— Назад, Кичак! — голос у командира оказался громким и властным. Кичак вздрогнул от окрика и встал, как будто его сзади за веревочку дёрнули. Получилось смешно и солдаты опять заржали. Кичак понял, что смеются над ним, повернулся и, глядя прямо в глаза Бобрину, зло прошипел: — За своих заступаешься, студент?
— Товарищ Кичак, во первых я вам не «студент», а «товарищ командир», во-вторых, не смейте мне тыкать, а в третьих, мы сейчас отведем эту девушку в штаб и там кому надо разберутся кто она, и от кого прячется. Я понятно излагаю?
— Её сперва обыскать надо. — Кичак чуть слюной от злости не подавился, но нехотя убрал руку, недобро исподлобья глядя на пленницу.
— Её обыщут без вас, Кичак, если понадобится. — Комвзвода пристально посмотрел на девушку. — Может быть вы скажете нам хотя бы, как вас зовут?
— Наталья Юрьевна Медведева. — Девушка провела глазами по лицам солдат.
Лица были хмурые и ни в одном из них не было сочувствия или жалости. Она снова посмотрела на Бобрина. — У меня нет оружия. Я из Москвы, еду к родителям. В деревню. На наш поезд напали…
— Кто?
— Я не знаю кто. Все мои документы остались в поезде. Скажите, меня расстреляют?
— Расстреляют? — Комвзвода удивлённо вскинул брови, потом нахмурился и вздохнул. — Не знаю. Надеюсь что вы говорите правду. Впрочем, в штабе разберутся. Извините, время такое. Следуйте за мной.
Бобрин повернулся и пошёл к выходу. Резкий звук пощечины заставил его вздрогнуть. Бобрин обернулся. Даже сквозь полумрак сарая было видно, как правая щека Кичака становится красной.
— Ах ты, сука! — заревел Кичак и вскинув винтовку наперевес без взмаха, как в бою, вонзил штык в живот девушки. Штык вошёл в тело мягко, как в тряпичную куклу на плацу, и вышел со спины, порвав сзади застёжки у платья. Девушка тихо вскрикнула и рухнула на колени. Кичак резким движением вытащил штык. Красное пятно крови на платье стало быстро расти. Девушка побледнела ещё сильнее прежнего, тихо вздохнула, упала навзничь и больше не шевелилась.
В сарае вдруг стало очень тихо. Кичак медленно вытер окровавленный штык о бедро девушки и с вызовом посмотрел на командира.
— За что вы её убили, Кичак? — тихо спросил взводный.
— Чтоб руки не распускала. Я её чуть подтолкнул сзади, пониже спины, чтоб шла быстрее. А она мне вдруг по морде. Блядь. Стерва господская. Сама виновата. Не хер. Мы их всех, благородных, к стенке поставим. Кого раньше, кого позже. Ты чего, взводный?
— Вы, Кичак, убийца. — Бобрин спокойно поднял наган и нажал на курок. Кичак дернул головой и свалился, как подкошенный сноп…