Красные облака
Шрифт:
Гитлеровские генералы рассматривали город в бинокли. И конечно, они видели великолепную, сверкающую на солнце Адмиралтейскую иглу.
Всегда люди говорили о ней:
– Какая красота!
А гитлеровские генералы сказали:
– Великолепный ориентир!
Для них это означало: смотри – и прицеливайся из пушек. Возьмёшь чуть правее – можно в Эрмитаж угодить. Чуть левее – в жилые дома. Чуть-чуть подальше – как раз в школу. Очень удобно.
Вот и понадобилось надеть на Адмиралтейскую иглу маскировочный халат. Весь город в шинели оделся, надо было
Достали материал. Выкройки приготовили. Но кто же наденет на иголку такой халат? Какие портные на такую высоту заберутся?
И тогда позвали альпинистов. Очень опытных. Много вершин покорили они. Выше облаков забирались. Но тут ведь не гора, не пик, а иголка!
Встали альпинисты внизу, смотрят вверх, щурятся: уж больно ярко сверкает на солнце золотая Адмиралтейская игла. А на самом-самом её острие кораблик плывёт. Расправил паруса, поймал в них балтийский ветер и плывёт, плывёт над городом!…
Вот если бы оттуда верёвку спустили!
Но не крикнешь ведь:
– Эй, на кораблике! Кидай конец!
Надо было наоборот: с земли на иглу верёвку забросить, привязать к кораблику.
Только как это сделать? Вертолётов тогда не было – сверху не подлетишь. Снизу тоже не допрыгнешь.
Но ведь надо!
И придумали.
И допрыгнули.
До самого кораблика!
Достали альпинисты особые воздушные шары – "попрыгунчики". Привязали к спине, накачали лёгким газом – вроде как шарик, который вы носите в дни праздников, – оттолкнулись как следует и… мимо! Ветром отнесло. Вверх-то "попрыгунчик" прыгает не плохо, да вот беда: нет у него никаких рулевых управлений. Куда ветер дунет – туда его и сносит. Приходится выпускать потихонечку газ, садиться и всё начинать сначала.
Много раз прыгали альпинисты. Всё-таки зацепили за кораблик верёвку!
И полезли наверх!
Потянули за собой великанский халат, несколько километров ниток и много обыкновенных иголок. А как же? Вдруг упадёт одна? Что же, за ней вниз слезать? А потом обратно? Нет уж! Лучше сразу взять про запас.
Утром проснулся фашистский генерал, взял бинокль – нет Адмиралтейской иглы! Смотрит, смотрит – нету! Ищет, ищет – нету! Слилась с хмурым ленинградским небом. Пропал ориентир, да и всё тут!
Ну и разозлился генерал! Велел изо всех пушек палить! Больше ста снарядов выпустил. Пятьдесят в Неву булькнули. Двадцать пять на пустырь угадали, А остальные не разорвались.
Зато, пока фашистские пушки стреляли, наши разведчики их засекли.
Как грохнули ответным залпом – на фашистских кладбищах сразу крестов прибавилось.
А когда фашистов совсем от нашего города прогнали, к Адмиралтейской игле опять пришли альпинисты. И снова полезли наверх. Только теперь не с иголками, а с ножницами. Снимать маскировочный халат с красавицы.
День был тогда солнечный, яркий. Много людей собралось. Все вверх смотрят, У меня даже пилотка свалилась. Только я нагнулся
Золотом! Солнцем! Победой!
Очень радостно было. Всегда ведь радостно, когда солнце и когда победа.
Первый снаряд.
Как началась война, я помню хорошо.
В город пришло что-то новое, незаметное, но с каждым днём стало расти, расти…
Раньше посмотришь на набережную- люди гуляют. Просто так. Неву разглядывают, на корабли любуются.
Теперь набережная опустела. Если кто-нибудь идёт, – то куда-то идёт по делу. Спешит. Торопится. Это сразу видно.
На улицах висят большие репродукторы. Если передают сводку Совинформбюро, – сразу рядом люди. Стоят слушают. Молчат. Послушают, вздохнут – и дальше торопятся.
Противогазы стали носить. Кто на л^вом боку, кто на правом – не военные ещё люди, привычки нет.
Военное дело не простое, сразу всего не выучишь.
А надо! Как можно быстрее надо!
На площади перед Кировским Дворцом культуры занимаются отряды рабочих: ходят строем, колют штыком, бьют прикладом.
Стены домов запестрели грозными надписями: "Бомбоубежище", "Газоубежище".
Около парадных и возле ворот сидят дежурные.
Наш дом на Васильевском острове небольшой, и ребят в нём тоже раз, два – и обчёлся. Да и то всё больше малыши.
Самая старшая Алла, дочка дворника дяди Никифора. Она уже девятый класс окончила, а мы только седьмой: Вовка, я и Костя Стальбаум. Костю звали ещё Шлагбаум. За то, что он длинный, тощий и всегда ходил в каких-то полосатых футболках.
Когда по радио объявили войну, Костя был в лагере где-то под Лугой. Но вскоре он появился во дворе и показал нам осколки. Три осколка от настоящего снаряда. Два маленьких и один побольше. Они лежали на Костиной ладони – чёрные кусочки железа с блестящими изломами и колючими краями.
Это были самые первые осколки, которые мы увидели. Может быть, и верно от самого первого снаряда войны, как заверял Костя. Холодные, какие-то притаившиеся. А ведь могли и убить.
Не помню уже зачем, но мне очень захотелось иметь такой осколок. Я, по старой привычке, тут же выпалил:
Меняем?…
– На что "меняем", придумать я ещё не успел.
Костя прищурился, покачал головой, и осколки исчезли в кармане его брюк.
– Некогда пустяками заниматься, – сказал он. – Надо готовить город к обороне.
Мы согласились. Это тоже интересно, а главное – по- настоящему важно: готовить город к обороне. Все взрослые готовились к обороне. А мы? Оставаться "маленькими" нас никак не устраивал.
В военкомат идти бесполезно – это мы понимали. Постарше ребята ходили на фронт проситься – и то их не взяли. Но можно было что-нибудь придумать и самим. Для обороны города. Тем более, что Костя вернулся из лагеря!