Красный Бубен
Шрифт:
Расстреляли по целому магазину. Отстегнули их, чтобы вставить новые и продолжить убивать гада.
Но тут Троцкий упал головой на стол и замер. По скатерти вокруг расползалось багровое пятно.
– Кабздец, – сказал Семен, опуская ствол.
Вдруг сверху затрещало, и на стол рухнула люстра, едва не задев бойцов. Они отскочили в сторону и застыли. Ваза с фруктами полетела на пол.
Ощущение, что случится что-то еще, потихоньку отступало.
– Бля… – сказал Семен в полной тишине, и всем стало легче.
–
– Во-ка… – Андрей снял очки. – Медаль или орден дадут, как думаете?
– Орден, – твердо ответил Семен. – Железнобетонно!
– Бери выше, – Мишка рассеянно посмотрел на трупа. – Вы, ребята, подумайте башкой, кого мы только что захерачили! Подумайте своими дурацкими чайниками, какую мы гадюку историческую угондошили! Подумайте, подумайте только, что это за вредная манда с ушами истекает поганой кровью на столе! Это истекает кровью та самая гнида, которая залупалась на самого Ленина!.. – Мишка окинул всех ошалевшим взглядом. – Нет, ребята, за такого трупа ордена маловато!.. Будем мы, я предполагаю, как герои советского народа, ездить везде на автомобилях, и все нас будут цветами закидывать, а лучшие бабы Москвы и Ленинграда будут брать у нас в рот по первому требованию!
– Думаешь, Мишка, Героев дадут?! – спросил Андрей. Его рука повисла в воздухе с очками.
– Аквивалентно! – ответил Стропалев. – Считай, мы почти самого Гитлера шпокнули в мировом масштабе!
– Ну, это ты загнул! – возразил Семен, желая в это поверить. – Гитлер поглавнее Троцкого будет… Вон он чего наделал… Урод в жопе ноги…
– А Троцкий кто по-твоему?!
– Хватит, – остановил их Жадов. – Надо еще труп этот начальству предъявить, чтобы оно знало, что мы делом занимались, а не немок натягивали. Давай его на плащ-палатку – и потащили…
– Жалко плащ-палатку-то… Давай штору сорвем.
Сорвали штору. Расстелили ее возле стола.
– Берись, Андрюха, за Троцкого слева, – скомандовал Мишка. – А я справа. А ты, Семен, за ноги тащи.
Они взяли покойника и перенесли на штору. Троцкий был тяжелый, как кирпичи. Бойцов это не удивило, они знали, что совершать геройские поступки не легко.
Когда укладывали Троцкого на штору, у него из кармана выпала серебряная шкатулка с драгоценными камнями. Шкатулка была такая красивая, что невозможно было оторвать от нее глаз. Даже казалось, что она тебя примагничивает. Солдаты, уставившись на шкатулку, застыли с покойником на руках.
– Семен, – Мишка встряхнул головой, – возьми пока себе эту хреновину, а потом разберемся.
Семен положил ноги Троцкого на тряпку, а шкатулку в карман.
Они завернули Троцкого в штору и закинули на плечи.
– А как выбираться-то будем?
– Попробуем той же дорогой… Куда-то идти-то надо…
– Ну, пошли…
Солдаты вошли в дверь и снова оказались
– О-о-о-о! – вскрикнул вдруг Жадов. Фонарик выпал у него изо рта, ударился об пол и погас. – Я автомат там забыл! Кладем Троцкого, я за автоматом сбегаю!
– Ну что ж ты, Андрюха, такой раздолбай Веревкин! Беги быстрее.
Они положили труп на пол. Жадов пошарил по полу руками, нашел фонарик, потряс его. Фонарик замигал неровным светом, но все-таки загорелся.
– Немецкий, – отметил Андрей. – Крепкая вещь!
Он побежал назад, и Мишка с Семеном снова оказались в темноте.
– Всё Андрюха вечно забывает, – сказал Мишка. – Башка у него дырявая!
– Очкастые все такие, – подтвердил Семен. – У них память ухудшается от очков…
– Ага… Покурим?
– Давай…
– На сигарету…
– Где она?..
– В манде… Вот она…
– На хэ… намотана…
Вспыхнула в темноте Мишкина зажигалка из гильзы. Запахло бензином.
– Смотри-ка, Сема! – Мишка поднес зажигалку к стене. На стене висел портрет немца-Троцкого. Все лицо у портрета было в крови. Кровь капала с подбородка на рубаху, которая из белой превратилась в красную, как у цыгана.
Семен взмок.
Мишка провел пальцем по холсту… На пальце осталась кровь!
– Ни хрена себе картина! – он вытер палец о стену.
– Мишка! – крикнул Семен. – Троцкий в шторе шевелится!
– Гаси его!
Мишка и Семен наставили автоматы на сверток и расстреляли его.
Эхо очередей прокатилось по коридору, разлетаясь на множество отголосков, и растворилось в темноте.
– Вот живучая гадина! – Мишка запалил зажигалку. – Никак его не убьешь…
– Контра…
– Гидра…
– Что-то Андрюха не идет…
– Давай посмотрим, убили мы его наконец…
– Ну на хрен… Неохота разворачивать…
– Да ладно… А вдруг он опять живой…
– Если хочешь, смотри, а я не буду…
– Ну и черт с тобой!.. Что, обдристался?
– Сам ты обдристался! Просто не хочу…
– Обдристался-обдристался… Дристун…
– Пошел ты в жопу!
– Сам ты пошел в жопу!
– Шел бы я, да очередь твоя!
– Ну и хрен с тобой!
Мишка нагнулся и, морщась, откинул край шторы в сторону. И тут же сел на пол.
– Мама родная! – вскрикнул он. – Мы… мы… Андрюху расстреляли!
– Как это?! Ты что несешь?! – Семен шагнул вперед. – Дай зажигалку!
Мишка протянул. Семен посветил вниз и остолбенел. В шторе, вместо Троцкого, лежал залитый кровью Жадов в разбитых очках и с перекошенным от ужаса лицом. Рот у него был открыт и слабо светился. Кто-то запихнул Андрею в глотку фонарик.
– Как это?!. – прошептал Семен. – Андрюха же за автоматом пошел… Как это может быть?!.