Красный Бубен
Шрифт:
– А этих-то за что?
– За мухоморы. – Второй солдат сделал шаг в сторону Алиева. – Перед нами явный представитель лиц кавказской национальности без регистрации и прописки, – он вытащил автомат и передернул затвор. – Именем Союза Советских Социалистических…
– Стой, брат! – закричал Мурат. – Стой, нэ стреляй! У меня есть прописка! Я тут в деревня живу законно! – Он полез в карман и быстро вытащил паспорт. – Вот, смотри, брат! Всё есть, как нада!
Солдат взял паспорт и пролистал.
– Что ж ты врешь-то, чурбан?! – он швырнул паспорт Алиеву
Мурат раскрыл документ и увидел, как у него на глазах печать о прописке, за которую он заплатил столько денег, тает и исчезает.
– Мама джан! – вырвалось из груди у несчастного азербайджанца. – Куда печат дэлся?!
– А ты, чурбан, думал, что за деньги можно вечную печать купить?! За деньги, дорогой, можно только вечные муки купить! И пучок укропа! А-ха-ха! – солдат поднял автомат.
Но тут Алиев изловчился и пнул солдата снизу вверх ногой. Автомат подпрыгнул в руках солдата и выпустил в темную ночь очередь трассирующих пуль.
Алиев вскочил и побежал в избу, на бегу вытаскивая из кармана ключ от сейфа, где он прятал пистолет. Ногой он захлопнул за собой дверь и задвинул засов. Только он успел заскочить в кухню, как входную дверь прошила автоматная очередь. Разлетелась вдребезги керосиновая лампа. Алиев пригнулся и пробежал в комнату. Он воткнул ключ в скважину сейфа, но не попал. Он попал в скважину только с третьего раза. Но из-за дрожи в руках Алиеву никак не удавалось повернуть ключ в замке. Наконец у него получилось, замок щелкнул, и дверца приоткрылась. Мурат распахнул ее и сунул руку внутрь. Страшная нечеловеческая боль пронзила его от кончиков пальцев до самых пяток.
– Мама! – закричал он.
Что-то в сейфе откусило ему руку до локтя.
Из сейфа на мгновение показалась то ли волчья, то ли чья-то еще ужасная морда с огромными желтыми зубами, по которым стекала кровь Мурата. Чудовище зарычало, вцепилось Мурату в живот и утянуло его в сейф.
Дверца сейфа сама собой захлопнулась.
Глава шестая
БОГ ЕДИН
Как ни крути, а Господь един
А нас, как в банке сардин
1
Мишка Коновалов подошел к дому Алиева и зачем-то покачал высокий забор.
– Умеют черножопые устроиться, – сказал он.
Ворота дома были заперты.
– Закрыто, – дед Семен почесал бороду. – А может, он и не того… Может, его и не покусали вовсе… А просто на работу поехал… пепси-колой спекулировать… Предприниматель херов…
– Это почему ж его не покусали? – спросил Коновалов.
– А потому, – не очень уверенно ответил Абатуров, – я так думаю, что он… этот самый… муслим… Мусульманин то есть… А у мусульман, возможно, свои бесы… У нас же вот есть свой христианский Бог и свой христианский сатана… Бесы, черти, кикиморы, домовые и тому подобное… А у них – Аллах и сатана аллахский… Шайтан, джин, хоттабычи
– Может, оно и так, – ответил Мишка, – а может, и не так. – Он пнул сапогом по воротам и крикнул: – Салам алейкум!
Никто не ответил.
– Бог един, – сказал Мешалкин и снял с плеча кол. Коновалов вытащил из-за пояса топор.
Они прошли во двор.
Возле крыльца валялся какой-то пакет. Мешалкин подцепил его колом.
– Наркотик, – сказал он.
– Ну?! – Мишка осмотрел пакет. – Все айзеры курят траву, потому что им пить Аллах акбар запрещает.
– Тьфу, – сплюнул Абатуров. – Не по-человечески это – дурь курить!..
Чтобы не тратить времени, они быстро осмотрели чердак, высвечивая темные углы при помощи зеркала, взятого в доме бабки Веры. На чердаке никого не оказалось.
– Значит, в подполе он, – сказал Коновалов.
Прежде чем пройти в дом, они поразбивали все окна, чтобы напустить внутрь солнечного света.
Света внутри стало достаточно, чтобы ловить и направлять солнечных зайчиков.
Мешалкин занял исходную позицию рядом с люком, поймав зеркалом солнце. Коновалов открыл люк, и Юра стал светить в подпол. Подпол у Алиева в доме был неглубокий и маленький. Довольно быстро истребители вампиров поняли, что там никого нет.
– Говорил же я, – сказал Абатуров, усаживаясь на сундук, – что не берут их наши черти.
– Не знаю, – Коновалов принюхался. – Только есть у меня такое ощущение, что тут он где-то, гад, прячется… Чую я его…
– Встань-ка, дед, с сундука, – попросил Юра, – там посмотрим. А заодно в шкафах поищем…
Абатуров спрыгнул на пол.
– Ни хера там его нету, прости, Господи, мою душу грешную… Там у него, небось, наркотик спрятан и календарь с японками. Тьфу!
Коновалов открывал сундук топором, а Мешалкин стоял наготове с зеркалом.
Солнечный луч высветил в сундуке электробритву, старый приемник «Океан», пыльную кепку и колоду порнографических карт, перетянутых резинкой. Мурата Рашидовича в сундуке не было.
Абатуров вытащил колоду, снял резинку и пролистал карты.
– Шлюхи! – сказал он.
Поискали вампира в шкафу. Там его тоже не оказалось. Зато нашелся новый кожаный пиджак. У деда Семена загорелись глаза.
– Икося! У меня на войне такой был! Я его во Фрайберге нашел. А когда домой ехал, у меня чемодан с пиджаком с…ли, – он осмотрел пиджак повнимательнее. – Точно! Как мой!
– Все кавказцы любят ходить в коже, – заметил Юра. – Это у них униформа такая. Кожаный культ.
Абатуров решил померить пиджак. Он снял с себя икону, положил ее на сейф, вытащил из шкафа вешалку и начал снимать с нее пиджак. И тут почувствовал какую-то вибрацию.
Семен обернулся и не поверил глазам. Сейф, на котором лежала маленькая, но очень старая икона, весь дрожал. Маленькая икона потихонечку съезжала к краю. Еще мгновение – и она упадет на пол.
Абатуров отшвырнул пиджак, схватил икону и повесил обратно на шею.