Красный Корпус II
Шрифт:
— Ревнуешь? — улыбнулся я, нежно провел пальцами по навершию рукояти и посмотрел на соперника. — Зря, ведь им с тобой не сравнится.
Приятное тепло был мне ответом. Женщины, будь они даже артефактами, всегда оставались женщинами…
— Дуэлянты, готовы?! — раздался громкий голос Екатерины Андреевны. Мы с соперником кивнули одновременно. — Тогда — начали!
На трибунах зала царил самый настоящий хаос. Студенты, пришедшие на первую среди новобранцев дуэль, спешили поделиться впечатлениями и были в предвкушении от предстоящего зрелища! Кто-то, более хитрый и продуманный, даже решил устроить тотализатор,
Княжна Голицына Анфиса Захаровна презрительно фыркнула, наблюдая за этой картиной. Новобранцы на время прохождения КМБ постоянно совершали глупые, недостойные воителей Корпуса поступки. Позже, когда пройдёт курс обучения, они изменятся в большинстве своём, обретя дисциплину, которой у простолюдинов и бастардов банально неоткуда взяться.
Сказать на чистоту, женщина не особо любила дуэли, считая их блажью и глупостью. Своё превосходство нужно доказывать интригами, а не мускулами, но сегодня она, к удивлению многих, решила прийти. Даже Ерёмина не осталась равнодушной, когда Анфиса заявилась в аренный зал вместе с дочерью.
Кстати, о ней…
— Мария, — сухим тоном заговорила княжна, ожидая появления дуэлянтов. — Как прошёл первый урок алхимии?
— Познавательно, матушка, — смиренно ответила девушка, не обращая внимание на взгляды молодых практикантов из целительского крыла. Появление среди них дочери самой княгини, прибывшей из Москвы для обучения в Корпусе, в первые дни было главной темой слухов. — Госпожа Селиванова… имеет специфичный опыт преподавания.
Анфиса Захаровна усмехнулась, прекрасно поняв второе дно в словах дочери, но не преподаватель по алхимии её интересовал, а другое.
— Продолжай.
Девушка украдкой вздохнула, скосила взгляд на матушку и задумалась. Она была рада, что сможет пройти практику для развития своего дара в Корпусе и обучаться здесь, но тот же опыт, пусть и меньший, Мария вполне могла получить в Обители Милосердия, где обучали целителей Российской Империи. Девушку буквально выдернули приказом с учёбы, оформили все документы одним днём с подписью приказа Его Императорского Величества, и отправили сюда.
И сделано это было с одной конкретной целью, о которой Марии думать не хотелось, но от которой, судя по решимости матушки, никуда не деться. Раз уж она здесь, то княжна смогла не только продавить главу рода, но и оформить все документы задним числом.
— Мы не общались, — нехотя выдавила из себя девушка. — Ситуация не располагала.
— Дочь, — с укоризной посмотрела на неё матушка, задумалась на несколько секунд и кивнула. — Что ж, пусть так, время пока есть.
Тем временем появились дуэлянты, подошли к Ерёминой и стали слушать правила. Ничего необычного, стандартный набор правил дуэли, не предвещающий смертельный исход. И это хорошо, меньше возни для целителей и меньше работы для самой Анфисы Захаровны, которой пришлось бы заполнить множество бумаг, если бы кто-то сегодня умер.
Купол барьера накрыл арену, Екатерина Андреевна спросила о готовности дуэлянтов, а затем скомандовала начинать дуэль.
Противник Демидова был княжне абсолютно не интересен. Жалкая посредственность, которая по неведомой шутке судьбы родилась в графском роду. Аспацкий Митяй не показывал успехов ни в учёбе, ни в магии. Середняк, как он есть. Но вот его оппонент… другое дело.
Бой начался с обычных, слабых первоступенчатых арканов. Аспацкий осторожничал,
Впрочем, постепенно Аспацкий разгонялся, увеличивал темп и перешёл на арканы второй ступени, а Демидов ему не уступал, сразу же взвинтил темп. Бой пошёл интереснее, грохот молний и завывание ветра пришлись по вкусу зрителям,
— Он играет с ним, — улыбнулась Голицына, не отрывая жадного взгляда от Константина. — Не доминирует, но и не даёт расслабиться. Наш мальчик не хочет выделяться…
Мария скосила взгляд на матушку из-за оговорки «наш», но промолчала и просто наблюдала за дуэлью. Как у девушки, Демидов Константин у Марии пока что никаких эмоций не вызывал. Да, он неплох собой, но и не идеальный красавец, просто симпатичный юноша. Хорошо развит физически, что подтверждала не только медкарта, с которой Мария ознакомилась, но и футболка, в которой сейчас сражался Демидов и которая облегала рельефные мышцы.
— Матушка, ты уже отвечала на этот вопрос, но я хочу спросить ещё раз, — заговорила девушка, а княжна недовольно поморщилась, уже зная, что та спросит. — Это правда необходимо?
— Он нужен нам, Мария, — со сталью в голосе ответила Анфиса Захаровна. — Его кровь сможет вновь возвысить наш род. Будь ситуация иной, я бы не заставляла тебя, но выхода нет. Меня блокируют по всем фронтам, не давая даже приблизиться к нему. Остаётся надежда договориться с его родом, но для того, чтобы переговоры прошли хорошо, в идеале вам нужно сблизиться. Влюби его в себя, дочь. Я сама обучала тебя и знаю, что у тебя получится вскружить голову мальчишке. Выйдешь за него замуж, родишь, а затем поступай, как знаешь. Никто не будет неволить тебя, а род получит сильных наследников и поддержит.
Девушка промолчала, хотя ей было, что сказать. Пусть ей уже восемнадцать, но о свадьбе она думала в последнюю очередь. Сначала учёба, потом практика и развитие дара. Это всегда было на первом месте для Марии, которая в отличие от двоюродного брата, наследника рода, должна была стараться и очень сильно, если чего-то хотела добиться в жизни.
И идея матушки по влюблению в себя Демидова Константина, чтобы привязать его к княжескому роду Голицыных, в её планы вот вообще не входила. Но и оспорить решение она не могла. Род решил, что так нужно, а значит ей придётся сделать всё, чтобы исполнить волю главы и желание матери.
— Что, сестра, любуешься будущим мужем? — раздался рядом с Марией ехидный, презрительный голос.
Отвлёкшись от боя на арене, в котором возник своеобразный паритет сил, девушка посмотрела на черноволосого юношу с лучистыми синими глазами. Полная копия князя Голицына, его сын и наследник, был довольно красив и хорош собой, о чём свидетельствовали охи и ахи девушек, что сидели на первых рядах трибун за их спинами. Но немногие знали об истинной сущности Голицына Степана Алексеевича.
Для своих прихлебателей и незнакомых людей он носил маску свойского парня, доброжелательного и открытого, но в общении с Марией никогда не притворялся и показывал своё настоящее нутро. Завистливое, горделивое, с достигающим небес эго, и презрением ко всем, кто хоть как-то посмел перейти дорогу княжичу.