Красный свет
Шрифт:
– Мерси, я попрошу Брайтона позволить мне поработать с тобой над расследованием этого убийства.
Брайтон был шерифом, и о сотрудничестве в этом деле вместе с ней не могло быть и речи.
– Нет, – сказала она.
– Но у нас есть большие наработки в той операции, которую проводим. Я могу помочь. Поверь.
– Тогда помоги, Майк, но я не хочу, чтобы кого-нибудь еще назначали на работу с этим делом. Оно мое и Пола.
– Черт возьми, Мерси, ты могла бы подумать над этим побольше двух секунд.
– Зачем? В этом нет нужды.
Несмотря
– Майк, послушай, я буду делиться с тобой результатами, держать тебя в курсе. Но мне сейчас в заварившейся каше не нужен сержант из отдела нравов. Я располагаю всем необходимым.
– Сержант из отдела нравов в заварившейся каше?
– Именно.
– Вечером идем в кино – как, договорились?
– Я уже совершенно измотана. Давай в другой раз?
Майк поднялся и взял поднос. Под взглядом Мерси выбросил еду в мусорный бак, положил поднос на место и вышел.
Перед столом Мерси встал с пачкой старых папок в руке Мелвин Гландис, помощник шерифа, похожий на громадный треугольник, с широкими плечами, узкими бедрами, короткими ногами, маленькими ступнями. Поговаривали, что он превосходный танцор. Лицо его было розовым, добродушным. Шел девятый час утра.
– Вот тебе рождественский подарок. Заверши дело к Новому году, получишь копченой ветчины.
– Дело давай. Ветчину оставь себе.
Гландис положил папку на стол.
– Патти Бейли, застрелена в шестьдесят девятом году. Добавь его к своему списку дел об убитых проститутках. Может, тебе с ним повезет больше, чем нам.
Мерси знала, что это за дело. В конце каждого года шериф Брайтон поручал работу над нераскрытыми убийствами каждому из членов их группы. Это был способ исправить былые огрехи, и время от времени детективы добивались результатов.
Об этих результатах оповещали прессу и общественность, управление представало в розовом свете, как в тех случаях, когда полицейский спасал кому-нибудь жизнь или принимал роды у женщины, не поспевшей вовремя в больницу. Это помогало гражданам верить, что даже дела сорокалетней давности не отложены в долгий ящик и забыты. Детективы любили или ненавидели подобные висяки в зависимости от того, нужны им были сверхурочные или нет.
Мерси считала, что это пустая трата времени и денег. Если детективы не сумели раскрыть преступления по горячим следам, то как сделать это теперь?
– У тебя усталый вид, – заметил Гландис.
– У тебя тоже.
– Всю ночь не спала из-за этой проститутки?
– Почти всю.
– Пистолет с глушителем. Черт возьми!
Мерси давно перестала удивляться тому, с какой быстротой распространяются в управлении слухи. Атмосфера в окружных учреждениях полнилась ими.
Гландис пожал плечами:
– Дай мне знать, если смогу быть полезен. Я тогда служил первый год в группе расследования грабежей и
– Спасибо, Мелвин. В деле о частях тела мальчика что-нибудь сдвинулось?
В районе, где жил Гландис, обнаружили обезглавленный и расчлененный труп восьмилетнего мальчика, части тела были завернуты в пластиковые мешки для мусора и зарыты. Пока не было ни арестованных, ни подозреваемых. Это дело причиняло Мерси мучительную душевную боль. Занимались им Уилер и Тиг, хорошие детективы, но Мерси жалела, что оно не досталось ей. В нем не было ничего личного, и вместе с тем она воспринимала его как личное.
– Мы выяснили, что на соседней улице живет насильник малолетних, бывший пациент психушки. Его пока не нашли.
Мерси покачала головой и на мгновение представила подобную смерть своего сына. В душе у нее забурлила мрачная ожесточенность.
– Как Тим-младший? – уточнил Гландис.
– Да.
Гландис постучал большими костяшками по ее столешнице и шагнул к пустому столу Саморры. Положил на него другое нераскрытое дело и вышел.
В девять часов, как всегда, Мерси позвонила домой. Отец сообщил, что Тим-младший проснулся вовремя, с аппетитом позавтракал и теперь разбрасывает кубики по комнате. Мерси услышала в отдалении радостные вскрики. В сознании у нее всплыли слова «части тела в пластиковых мешках», и она прогнала их усилием воли.
– Руки у Тима сильные, – сказал Кларк.
«Руки в пластике». Прогнала и эти.
– Когда он успокоится, измерь у него температуру, я...
– Уже измерил, дорогая. Девяносто восемь и шесть [3] .
– После обеда...
– Непременно.
Мерси тосковала по ребенку. Когда мальчика не было при ней, она ощущала его форму: большую, округлую, теплую часть самой себя. Недостающую. Отделившуюся. Находящуюся в другом месте. Но Мерси никак не могла быть постоянно при сыне, даже если бы хотела этого. Нужно заниматься работой, ведь она придавала целостность маленькой семье и ей самой. Так было всегда.
3
По шкале Фаренгейта. По Цельсию это 37 градусов.
– Мы покатаемся на велосипеде, если потеплеет. Потом сходим за продуктами. К твоему возвращению будем дома.
Кларк перебрался жить к дочери два года назад, после смерти жены. Мерси видела, как он двигался к пропасти, потом от нее. В этой перемене направления большую роль сыграл Тим-младший. Отец Мерси замечательно управлялся с внуком. Она мысленно называла их Мужчинами.
– Я соскучилась по своим Мужчинам.
– А мы по тебе. Не перетруждайся.
Наступил полдень, но Пол Саморра не появился. Не позвонил, не передал сообщения на пейджер, не дал о себе знать. Мерси работала вместе с ним всего три месяца, и он впервые вел себя так непрофессионально и невежливо.