Красотка-еврейка
Шрифт:
— Ну на этот раз ты не уйдешь от меня, красавица! Молодые люди услыхали крик отчаяния, и в тот же момент всадница обернулась, вытянула руку и выстрелила в нагонявшего ее мужчину из пистолета. Лошадь последнего поднялась на дыбы и сейчас же рухнула на землю, увлекая за собой и всадника. Преследуемая женщина прихлестнула свою лошадь и быстро скрылась во мраке. Все это произошло так быстро, так неожиданно, что принц и его спутник не успели так или иначе вмешаться. Но когда они увидели, что всадник здравым и невредимым встал из-под трупа убитой под ним лошади, Ноэ не мог удержаться
Незнакомец обернулся на этот смех и при новой вспышке молнии увидал пещеру, молодых людей, стоящих у ее входа, и двух лошадей, привязанных в углу.
— Клянусь мадонной! — крикнул он. — Лошади! Это неожиданная удача! — И, не обращая внимания на насмешливый смех молодых людей, он подошел к ним и окинул их пытливым взглядом опытного человека.
Принц и его спутник были одеты более чем просто. По камзолам из грубого сукна, фетровым шляпам без перьев и грубым кожаным сапогам их можно было принять за бедных дворянчиков, едущих в Париж на поиски счастья. Поэтому незнакомец поспешил принять покровительственный вид и надменно сказал:
— А! У вас имеются лошади, плуты вы этакие!
— О да, — не менее надменно ответил принц, — в этом отношении мы счастливее вас!
— Вот что, — продолжал незнакомец, — я во что бы то ни стало должен догнать эту женщину…
— Это будет трудновато, — в тон ответил принц.
— Разве ваши лошади недостаточно хороши?
— О, вполне достаточно! Только мы прибережем их для самих себя! Наглая улыбка скользнула по дерзкому желтовато-оливковому лицу незнакомца, и он произнес:
— Ну, когда вы узнаете, кто я такой, вы не откажетесь продать мне одну из своих лошадей!
— Ба! Да уж не французский ли вы король? — насмешливо спросил Ноэ.
— Нет, но я гораздо выше короля!
— Выше короля? — рассмеялся Генрих. — В таком случае вы должны быть римским папой, только он выше короля!
— Я не папа, но зато я фаворит королевы Екатерины Медичи!
— Ну это-то будет чуть-чуть поменьше короля! — ответил принц, которого забавляла надменность незнакомца.
— Вот что, милые мои провинциалы, — теряя терпение, заявил незнакомец. — У меня слишком мало времени, чтобы терять его на праздные разговоры. Выбирайте — или вы продадите мне одну из лошадей, за которую я заплачу вам столько, сколько вы пожелаете, или вы наживете во мне такого врага, который в самом непродолжительном времени отправит вас на виселицу! — Генрих и Ноэ ответили громким пренебрежительным смехом.
Незнакомец обнажил шпагу и продолжал: — Или вам придется поиграть со мной вот этой игрушкой, господа!
— Батюшки! — ответил принц. — Это дело мне очень подходит! Я уже давно не фехтовал и буду рад поразмяться.
— Простите, Анри, — сказал Ноэ, — начать с этим господином должен я!
— Нет, я, — ответил принц.
— Да ну же, поскорее! — нетерпеливо окрикнул незнакомец молодых людей. — Не спорьте, пожалуйста, хватит на вас обоих, мои задорные петушки! Меня зовут Рене Флорентинец, и должен предупредить вас, что я большой мастер шпаги!
— Ну, и я неплохой ученик, — ответил Генрих. Флорентинец не лгал, когда назвал себя мастером шпаги, и с первых
Фаворит королевы Екатерины начинал терять терпение — ведь каждая минута промедления все увеличивала расстояние между ним и женщиной, которую он так страстно хотел догнать, а потому, чтобы покончить со своим противником, он решился на знаменитую глиссаду. Но Генрих знал от отца, что итальянские мастера шпаги всегда прибегают к этому резкому выпаду, стремительность которого зачастую парализует все попытки противника парировать удар, а потому был настороже, и, в то время как шпага Флорентийца прямой молнией сверкнула в воздухе, он успел отклониться в сторону. Шпага Рене встретила пустое пространство, а в это время принц изо всех сил ударил его рукояткой шпаги по голове, прибавив:
— А вот и мой ответ на глиссаду! Ответ недурен, не правда ли? Итальянец глухо простонал и тяжело рухнул на землю. Ноэ бросился к нему.
— Не беспокойся, милый мой, — сказал принц, в то время как Ноэ положил сраженному свою руку на сердце, чтобы уловить, бьется ли оно. — Он жив, потому что удар этого рода не убивает, а только оглушает. Он просто в обмороке и через какой-нибудь час придет в себя.
— Анри, — сказал Ноэ, — вы слышали его имя? Ведь это Рене Флорентинец, парфюмер королевы-матери, злодей, смерть которого была бы только угодна Богу!
— Если это так, то я жалею, что не убил его!
— Ну, время еще не потеряно…
— Что такое? — спросил принц.
— Достаточно ткнуть его шпагой… Это могу сделать я, если вы брезгуете…
— Ноэ, Ноэ! Прикончить лежачего?!
— Змею всегда надо приканчивать, раз ее встретишь.
— Возможно! Но змея, на которую наступаешь ногой, может ужалить в пятку, а человек в обмороке даже и этого не может!
— Анри, Анри, — сказал юный Амори де Ноэ, — у меня есть предчувствие, что этот человек сыграет страшную роль в вашей жизни, если вы не убьете его! Поверьте, когда-нибудь вы пожалеете, что не ткнули его шпагой в сердце!
— Ты с ума сошел, Ноэ!
— Нет, ваше высочество, нет! Словно завеса отдернулась предо мною, и я как бы читаю в будущем!
— В этом-то и заключается твоя ошибка! Гораздо лучше читать в прошлом, чем в будущем!
— Но почему?
— А потому, что в прошлом ты прочел бы, что меня зовут Генрихом Бурбонским, что я прямой потомок Людовика Святого и что я не из тех людей, которые добьют сами или позволят добить в своем присутствии беззащитного человека!
— Вы правы, — ответил Ноэ, поникнув головой. — Как досадно, что вы не уступили мне первой очереди драться с этим проклятым итальянцем!.. Уж я-то убил бы его!