Кратос

Точильникова Наталья Львовна

– Герман Маркович Митте доложил мне, что найден убийца Страдина. Я изучил материалы его допросов…

– Угу, Эдуард Ветлицкий. Будь милосерден к этому мальчику, Даня. Это не его вина. Он выполнял мою волю.

– Анастасия Павловна, не стоило спасать меня таким образом.

– Дело не только в твоем спасении, Даня. Все началось больше года назад, когда я узнала, что у меня Т-синдром. Я должна была найти себе достойного преемника. Никого из придворных и министров я не хотела. Нужен был новый человек, молодой, умный, инициативный, уже себя проявивший, но еще ничем не запятнанный. Ты сразу оказался в числе главных претендентов. У меня был полный набор твоих психологических

тестов, характеристики, биография, результаты тестов на интеллект. Я знала тебя лучше родной мамы. Что же ты так подвел меня? Где ты подцепил Т-синдром, Даня?

Я пожал плечами.

– Извините, Анастасия Павловна.

Мы поднимаемся с уровня на уровень, с круга на круг и обмениваемся кровью, а она продолжает свой рассказ.

– Но передать власть непосредственно тебе я не могла. Тебя надо было ввести в курс дела, познакомить с хитросплетением дворцовых интриг, научить науке власти. Иначе бы ты не удержался. На роль наставника я избрала Хазаровского. Кандидатура прекрасная, за исключением одного обстоятельства: неабсолютной честности. Я слишком сомневалась в том, что он будет терпеть навязанного преемника и исполнит обещание передать тебе власть. И тогда я подумала о Психологическом центре. Я никогда бы не решилась убить Лео, наверное, все же любила его, да и к тому же он куда меньшая сволочь, чем Страдин. А Психологический центр – это не смертельно, хотя и неприятно. Я видела работу наших психологов на примере Анри Вальдо. Я беседовала с ним перед тем, как выпустить на свободу. Впечатляет. К тому же у нас любят преследуемых. Лео не все принимали, а тут такая реклама: по всем сетевым каналам его лицо.

Я подумал, что Хазаровский вряд ли бы добровольно согласился на столь дорогой пиар.

– Об амбициях Страдина и его планах переворота я была прекрасно осведомлена, а компромат на Лео он собирал уже лет пять, – сказала императрица. – Мне осталось лишь несколько расчистить ему дорогу и уйти в нужный момент. Он и понятия не имел, что выполняет мою волю, ни когда составлял подложное завещание и захватывал власть, ни когда арестовывал Хазаровского. Он не подозревал, что в этом спектакле ему отведена роль жертвенного барана. Делать власть Страдина легитимной я не собиралась, после Психологического центра императором должен был стать Хазаровский. Евгений Львович Ройтман заверил меня, что эта работа на пару месяцев.

– Ройтман был в курсе интриги! – поразился я.

– Конечно, – она улыбнулась. – Но Страдин смог внести в мой сценарий некоторые коррективы, которые, правда, все равно не пошли ему впрок. Он решил убить Лео и уничтожить тебя. Это не входило в мои планы, и я вынуждена была действовать. Первая попытка казнить тебя провалилась из-за преданности твоих людей, твоей находчивости и огласке в столице. Страдин был вынужден на время отказаться от этой идеи. Но только на время. Он собирался предпринять вторую. Уходя, я сделала небольшую пластическую операцию: чуть изменила форму глаз и губ. Это можно легко исправить гримом. Так я явилась в дом Эдуарда Ветлицкого, окруженная золотым сиянием Манипуры, и приказала ему убить императора. Эдика я знала еще мальчиком, и он меня прекрасно помнил. Он всегда был чересчур впечатлителен, ему надо было стать художником, а не службистом. Не будь с ним слишком строг. Да, конечно, Психологический центр, но не более того. Может быть, там он наконец начнет писать картины.

Я кивнул.

– Обещаю, Анастасия Павловна. Ну вы смогли меня удивить. Еще немного, и я решу, что тессианских террористов, взорвавших «Святую Екатерину», нанял лично Страдин.

– А ты уверен, что это не так? – улыбается

императрица.

– Я не верю в унтер-офицерскую вдову, которая сама себя высекла.

– А ты проверь.

Проверять я не стану. Даже если это так, я не мщу мертвецам.

– А кто стрелял в меня, Анастасия Павловна?

– Ты уверен, что в тебя, Даня? Ведь вас было двое: ты и Лео.

– Нас трудно спутать.

– Ты так думаешь? Вы почти одного роста: Лео чуть выше, ты чуть шире в плечах, оба темноволосы. Представь себе: густые сумерки, ярко освещенные окна дворца и вы на их фоне. Видны только силуэты: ни черт лица, ни цвета глаз не разглядеть. К тому же ты стоишь спиной к убийце, опершись на балюстраду балкона, и обиженный Лео тоже повернулся и собрался уходить. Ну и как тут понять, в кого стреляешь?

– Ну, может быть.

– Кстати, еще один аргумент в пользу моей версии: стреляли из допотопного огнестрельного оружия, не иначе из чьей-нибудь коллекции. Думаю, потому, что убийца был прекрасно осведомлен, что пули не повредят тебе, зато убьют Лео.

– С таким же успехом можно было использовать биопрограммер.

– Биопрограммер слишком серьезный намек на СБК. Огнестрельное оружие намекает скорее на непрофессионала, возможно, маньяка. Тебе не кажется, что это попытка навести на ложный след?

– Вы думаете, что здесь замешана СБК, Анастасия Павловна?

– Они терпеть не могут Лео. Твоя власть ненадолго, возможно, они надеялись, что ты найдешь другого преемника. В общем, об этом эпизоде спроси-ка ты своего Германа.

Мы уже в синем зале, Анастасия Павловна бледна, почти как светящиеся стены. Я до сих пор не знаю, в чем причина подступающей дурноты: обмен кровью или близость Иглы Тракля.

– Позаботься о моей внучке, – говорит императрица.

– Внучатой племяннице, – машинально поправляю я.

– Дотошный ты парень, – улыбается она. – Молодец. Так и надо. Юля помогала мне в моей нелегальной жизни и была одним из каналов связи с миром живых. Как только я узнала о катастрофе «Святой Екатерины», я послала на Скит Юлю, чтобы она разыскала тебя, если ты жив.

– Она очень убедительно играла, – заметил я.

– Ты зря бледнеешь. Кое-что ей не приходилось играть. Она действительно влюбилась. Всего-то второй раз в жизни. Я была рада за нее. Надеялась, что наконец-то девочке повезло. За помощь я обещала ей две вещи: восстановление социального статуса для нее и прощение Анри Вальдо. С первым ты прекрасно справился, а вот второе… Я его выпустила на свободу, но простить рука не поднялась.

– Юля его еще любит? – спросил я.

Она усмехнулась.

– Успокойся, он тебе не соперник. Думаю, она просила за него ради сына. Чтобы над Артуром не висела вина отца. Понятно, что юридически Артур не имеет никакого отношения к преступлениям Анри Вальдо, но все мы обременены предрассудками. Прости Анри, он неплохо послужил тебе.

– Он адмирал.

– Адмирал с неотмененным смертным приговором! Даня, по-моему, это первый случай в истории. Ты мне объясни, в чем причина: ты хочешь удержать Анри от предательства или это чисто моральное?

– Не удержу. Если он уйдет к махдийцам, что им наш приговор? А еще один такой же ему без проблем вынесут, заочно. Мне было бы спокойнее его простить. Неотмененный приговор – скорее стимул к побегу, чем к верности. Но не могу. Так что чисто моральное, Анастасия Павловна.

– Он не взрывал тот корабль.

– Знаю. Но если один облил дом бензином, а другой случайно бросил сигарету, кто из них поджигатель?

Анастасия Павловна вздохнула.

– Ему было тогда двадцать шесть лет.

– Вполне разумный возраст.