Кратос
Шрифт:
Я кивнул.
У дверей меня ждали. Те же двое службистов.
– Вы пойдете с нами, Даниил Андреевич.
Я пожал плечами. Пожалуй, эти господа стали любезнее, но я не сомневался в цели нашего путешествия.
Я думаю о господине Страдине и методе кнута и пряника. И то и другое от Владимира Юрьевича имеет поистине имперские масштабы. Правда, пряник он только посулил, зато кнут совершенно конкретен. Мы приближаемся к зданию службы безопасности Кратоса.
Центральный офис СБК находится в непосредственной близости от императорской резиденции и построен
Приземляемся на площадку внутри внешнего огороженного периметра, проходим через шлюз во внутренний периметр. На проходной меня дважды прогоняют через детектор запрещенных предметов и дважды обыскивают.
Наконец, заходим в здание и спускаемся вниз, в подвал. Там внизу – лаборатории.
Интересно, по какому принципу работает страдинский кнут? Только ли предательство может стать причиной для активизации устройства, которое мне собираются имплантировать? Что еще? Прекрасный способ легко и без усилий уничтожить всех Преображенных. Чего боится император? Потерять власть после нашей победы? Того, что мы восстанем против него? Зачем, если мы и так обреченные?
Еще открыт путь к отступлению, еще можно отказаться. Может быть, смогу вырваться, двое службистов не соперники. Но тогда уничтожат остальных, тогда Страдин даст тот самый залп из Иглы Тракля, которого я так опасаюсь и возможность которого он отрицает.
Перед нами растаяла матовая дверь одной из лабораторий – я отметил, что технологии здесь выше, чем на Тессе, – и шагнул внутрь.
Нас встретил невысокий молодой человек, видимо врач.
– Добрый день! Проходите!
Удивления не выразил и вопросов не задал, значит, предупрежден. От перстня одного из моих провожатых отделился серебряный шарик и полетел к нему. Молодой человек взял его, кивнул и обернулся ко мне.
– Господин Данин, расстегните, пожалуйста, рубашку и идите сюда.
Мы оказались в маленькой комнатке, отделанной зеленым кафелем. У дальней стены кресло, похожее на допросное, и шкаф с непрозрачными дверцами.
– Отвернитесь, пожалуйста!
Я послушался. За спиной раздался щелчок, потом еще один. Вероятно, открывали кодовый замок.
Врач поднес инъектор к той точке на груди, за которой находится сердце и чакра Анахата, что позволяла мне вытаскивать людей чуть не с того света, чакра любви и милосердия.
Боли практически не было, только дискомфорт где-то в районе сердца, ощущение чужеродного тела размером с булавочную головку. Или я выдумываю, и почувствовать это невозможно?
– Теперь немного об устройстве, – сказал сотрудник Центра. – Оно крепится к основанию предсердия, и вы будете его чувствовать, потому что не должны забывать о нем. Устройство входит в контакт с вашими биомодераторами и может работать в режиме допросного кольца. Это не значит, что вы должны жестко контролировать свои мысли. Случайные спонтанные желания не смогут вам повредить. Решение об аннигиляции будет приниматься только на основе серьезных данных, доказывающих факт предательства.
Я молчал. Значит, еще и идеальный шпион! Эта штука практически сводила на нет всю привлекательность страдинского
– Вы поняли? – спросил врач.
Я кивнул.
– Да, я понял.
– Хорошо, можете идти.
Я получил генеральский патент на гербовой бумаге с радужными фениксами, почти такой же, как постановление о моем аресте, даже подписанный той же рукой. Так я перепрыгнул через два класса табели о рангах.
Я навестил родителей, ни словом не обмолвившись ни об одном из страдинских «подарков», промолчал бы и о генерал-лейтенанте, да об этом уже было объявлено. Затем выяснил, что с остальными моими людьми, и снял квартиру неподалеку от университетского городка.
Пока все шло нормально, если, конечно, можно считать нормальной установку всем Преображенным таких же «устройств». Но пока все живы.
Только к полуночи я добрался до дома и остался наконец один.
Квартира на пятнадцатом этаже, за окном видны огни студенческого городка и темный городской парк. Несмотря на сумасшедшие последние сутки, я нисколько не чувствую себя усталым.
Сам по старинке вскипятил себе чай, заварил по всем правилам, сел у окна с видом на университет. Сколько я так просижу? Заснуть не смогу, можно не пытаться. Надо действовать и прямо сейчас, ночь – лишь досадная помеха.
И тут меня обожгла мысль, которая несколько часов была прочно упрятана в подсознание. Цертис! Инопланетное существо, живущее в моем теле. И меня охватила паника. Если я об этом подумал – значит, это стало известно службе безопасности.
Я коснулся рукой окна и тут же отдернул ладонь, опасаясь расплавить стекло. Кисть руки окружает знакомое белое сияние. Оно стекает с пальцев и падает на пол серебряным потоком, и вместе с ним уходит энергия. Подступает слабость. Сияние вырастает, поднимается и превращается в женщину, которая с каждой секундой становится все материальнее. И наконец серебряная нить, связывающая цертиса и меня, истончается и исчезает. И мир меркнет.
Утро. Солнечный свет бьет сквозь огромные окна, украшенные по верху палевыми витражами в стиле японских ширм. Сажусь на кровати и не сразу понимаю, что я дома, в снятой накануне квартире. Рядом сидит цертис и улыбается.
– Доброе утро, Даниэль, – поет она в моей голове.
Я знаю, что понятие пола к цертису неприменимо, но раз уж ему угодно быть женщиной – пусть будет «она».
– Сколько я был без сознания?
– Ты спал. Четырнадцать часов.
Устройство связи услужливо подсказало время: три часа пополудни. Я вскочил с кровати и бросился одеваться. Цертис насмешливо смотрит на меня.
– Куда ты торопишься?
– Это же ужасно! Я потерял столько времени!
– Успокойся, тебе надо было выспаться.
Я посмотрел на цертиса и вдруг понял, кого она напоминает. Я был когда-то на Старой Земле. Там, в Риме, в храме Святого Петра есть скульптура Микеланджело: юная Мадонна, обнимающая мертвого Христа. Если бы распятый ожил и лицо Богоматери озарила улыбка – это была бы моя цертис.
– Ты очень красивая, – сказал я.
– Ничего не бойся, – улыбнулась она. – Нас не услышат. Это я поставила блок на твою память после Светлояра. Микроаннигилятор тоже можно заблокировать.