Кратос
Шрифт:
Я приподнял брови.
– Может быть, и благодарность императору послать?
– Не помешает, – серьезно сказал он.
Я слишком боюсь остаться беззащитным, уничтожив всех демонов своей души. Этого и добивается Страдин – вырвать у меня зубы, чтобы я стал не опаснее растения. Кем я буду после того, как выйду отсюда? Раздам имущество? Запишусь в Красный Крест и уеду помогать голодным? Стану странствующим проповедником? Нет уж, увольте! Пока у меня в жизни другие планы.
– Евгений Львович, а это правда, что все психологи
– Правда. Нам же доверяют человеческие души, – он улыбнулся. – Ничего страшного в этом нет. Я понимаю, что вы боитесь остаться беззащитным, лишившись жесткости и агрессивности. Это не так. Выйдя отсюда, вы сможете снова управлять вашим бизнесом, не беспокойтесь.
Что от него осталось? Все отобрали и распродали!
Даниил Андреевич Данин
– Даня, мне очень плохо, ну ответь же!
Это Анатоль.
– Да, я на связи, – передаю я, с трудом отгоняя остатки сна.
– У меня приступ. Ты сможешь приехать?
Хочется сказать «у меня тоже», но я просто прошу его скинуть адрес. Это недалеко.
– Минут через десять буду.
Раннее утро. Высоко в небе стоят подкрашенные розовым облака. Холодно. Гравиплан парит в прозрачном воздухе так, что движение почти незаметно, хотя я выставил предел скорости. Я слишком боюсь опоздать. Смогу ли я обмануть судьбу, объявленную мне в предутреннем сне, когда настойчивый зов Анатоля казался криком о помощи?
По дороге я связался с Сашей Прилепко, так что у двери Анатоля мы стоим вместе.
Он долго не открывает, наконец замок щелкает, и дверь ползет от косяка. В прихожей никого нет, значит, открыл дистанционно, через устройство связи, и не вышел нас встречать. Плохой знак.
Он полулежит в кресле, кисть руки свешивается с подлокотника, пальцы слегка дрожат.
– Спасибо, что пришли, – с трудом говорит он.
Губы бледные, почти синие.
Я беру его за руку и вижу размытые красные волны, идущие от запястья к кончикам пальцев, словно следы от ожогов чем-то длинным и узким или ударов плетью, и эти красные полосы движутся, захватывая новые участки кожи и оставляя белыми и чистыми те, что остались позади. А над каждой такой волной движется такая же красная волна сияния.
Я отдергиваю руку: слишком ясно чувствую, что еще минута и эти волны перетекут на меня. Эта агония заразна, по крайней мере для тех, у кого уже есть Т-синдром.
Анатоль смотрит без осуждения. Печально улыбается. Он понимает, что это агония, не меньше чем я.
– Сейчас, две секунды. Не бойся! – говорю я. – Держись!
Тепло поднимается вверх по позвоночнику, зеленое сияние возле кистей рук. Оно становится ярче и плотнее. Я должен успеть. Я заставляю себя взять его руку.
– Остановись! – кричит Саша. – Ты уже не поможешь.
– Я попытаюсь.
Крепче держу его пальцы, страшась
Энергия течет из меня в него, и я снова не понимаю, есть ли результат. Судороги учащаются. Его рука дрожит и становится горячее. Краем глаза я вижу, что Саша взял другую его руку, и зеленые волны пошли по его руке. Поднимаю взгляд. Саша бледен и сосредоточен, волны его энергии быстро темнеют, становятся почти черными, почти багровыми.
– Оставьте, – шепчет Анатоль. – Я только утяну вас за собой.
– Саша, оставь! – говорю я. – А то мне еще и тебя придется вытаскивать.
Он с видимым облегчением убирает руку. А я продолжаю поддерживать Анатоля.
Проходит еще минуты две. Он задыхается. Судороги уже непрерывны, и я больше не чувствую его руки, она словно растворяется под пальцами. Его кольцо связи соскальзывает вниз и звенит по полу.
Анатоля больше нет, только багровое сияние там, где было его тело. И оно бледнеет и рассеивается.
Саша подходит ко мне, кладет руку мне на плечо.
Я оборачиваюсь.
– Ты видел это раньше?
– Да, – говорит он. – Я видел и другое. Один мой друг пытался так же, как ты, спасти умирающего от Т-синдрома и исчез вместе с ним. Ты смог удержаться.
– Ты тоже дал ему руку.
– Слишком ненадолго. Еще секунда, и я бы последовал за ним.
Среди остатков опаленной одежды что-то сверкнуло. Я поднял серебристый шарик величиной с маковое зернышко, положил на ладонь.
– Микроаннигилятор? – предположил Саша.
– Скорее всего.
Как бы эта штука не взорвалась на моей руке!
– У меня остались знакомства в научном мире, в том числе на Кратосе. И не только среди биопрограммистов. Есть физики. Они могли бы посмотреть, что это.
Я кивнул.
– Пусть смотрят.
И шарик перекочевал к Саше.
– Как бы не потерять…
Мы завернули его в фольгу, и Саша отправил микроаннигилятор в карман.
– Надеюсь, он не излучает.
– Разве что радиоволны. Это же еще и шпион.
Он усмехнулся:
– Тогда выживу.
– Как бы тебя с ним не отследили.
Саша пожал плечами.
– Отследят – сдам. Это не криминал. Но вообще обычно такие штуки работают от тепла человеческого тела, как биомодераторы. Если человек мертв – они замолкают. Хотя и с некоторым опозданием.
Хоронить было нечего, так что мы с Сашей просто помянули Анатоля в узком кругу, других близких знакомых у него вроде бы не было.
Квартиру просто закрыли, я пока не стал заниматься улаживанием вопросов об аренде с хозяевами. Анатоль был зарегистрирован – разберутся, в крайнем случае выйдут на меня.