Кража

Кейн Андреа

– Когда мне послать за Андре? – коротко спросила Ноэль.

– Немедленно. Напишите, что готовы ему позировать.

Она кивнула.

– Эшфорд, я много думала об этом. Очевидно, что мы нуждаемся в ответах на самые основные вопросы, например, как и когда Бариччи познакомился с Андре и о том, сколько картин он написал для галереи Франко. Я хотела бы также знать, кто еще выставляет картины в его галерее. Вы говорили мне, что галерея Франко помогает молодым художникам, борющимся за место под солнцем. Не вызывает сомнений, что Бариччи

далеко не альтруист. Но какой ему смысл помогать им?

– Блестящий вопрос, – отозвался Эшфорд. – Хотите знать мое мнение? Считаю, что галерея Франко – это только фасад, предлог, который нужен Бариччи, чтобы действовать. Галерея даст ему возможность создавать видимость того, что он влиятельная фигура в мире искусства, что он благороден и великодушен, а это привлекает к нему людей. Таким образом он устанавливает контакты и получает возможность постоянно быть в курсе покупок. Естественно, его интересуют только шедевры.

– Те самые, что он потом крадет?

– Или те, что покупает. Едва ему становится известно, |что какое-то выдающееся полотно продается по низкой цене, он его приобретает и выставляет в своей галерее сначала для обозрения, а потом для продажи на аукционе.

Ноэль энергично тряхнула головой.

– Вы говорили с полицией?

– Да, хотя информации почти нет. Эмили Мэннеринг будто бы в доме была одна, когда это произошло. И похоже, никто, кроме ее убийцы, конечно, не может сказать, как это произошло.

– Одна? А слуги? – Их отослали из дома… Так часто случается, когда замужняя женщина принимает мужчину в отсутствие мужа.

– Я уверена, что мистер Бариччи привык устраивать свои делишки таким образом. – Ноэль почувствовала отвращение. – Что же случилось дальше?

– Ее муж нашел тело, когда вернулся из деловой поездки. Его алиби абсолютно. Он и еще пять джентльменов играли в карты до рассвета. – Эшфорд посуровел, вспомнив известные ему подробности. – Она лежала на полу в музыкальной комнате. У стены, где прежде висела картина. Рядом с ее телом лежала тяжелая статуэтка. На голове несчастной женщины, на полу и на статуэтке была кровь. Вот и все.

– Иными словами, никаких улик, – вздохнула Ноэль. – Куда вы собираетесь отправиться от нас?

– К лорду Мэннерингу. Я должен убедить его поручить мне расследование. Хочу также поговорить с его слугами, с близкими друзьями семьи, с которыми Эмили Мэннеринг могла быть откровенной.

– Ну, это несложно.

– Если душевное состояние Мэннеринга изменится. Вчера он решительно отказывался видеть кого бы то ни было. Иначе я уже поговорил бы с ним… Бедняга в шоке. Хотя его жена и не заслуживала такой преданности, но он любил ее. Любил до безумия. А тут двойное горе – ее смерть и неверность.

– Так полиции известно о Бариччи? – взволнованно спросила Ноэль.

– Да, теперь известно. Я позаботился о том, чтобы они узнали имя предполагаемого любовника Эмили Мэннеринг. Но это мало что нам дает. Он признает, что провел с ней

ночь, если были свидетели, видевшие, как он вошел в дом или вышел оттуда. Скажет, что оставил ее живой, здоровой и в отличном настроении. – Руки Эшфорда сжались в кулаки. – Он будет разыгрывать даже скорбящего любовника, предложит полиции свою помощь, поклянется, что не успокоится до тех пор, пока не арестуют негодяя, убившего Эмили. Я ясно представляю себе эту сцену и, откровенно говоря, меня от нее мутит.

Он вдруг осекся, замолчал и отвернулся от Ноэль, но она успела уловить борьбу чувств, отразившихся на его лице.

– Я почти ничего не знаю о вас, – прошептала она, скорее смущенная, чем расстроенная. – Есть многое, чем вы не хотите поделиться со мной. – Она подалась к нему и поцеловала в щеку. – Но что бы вы ни скрывали от меня, я ведь пытаюсь это разгадать. Мое воображение работает, и я, наверное, все усложняю. – Она нежно провела рукой по его затылку и почувствовала, как по телу его прошла дрожь. – Мне жаль, – прошептала она, – жаль, что я осложняю вашу жизнь, но я рада, потому что вам дорого мое мнение.

– Перестаньте, Ноэль, – Он порывисто повернулся к ней и взял ее за руку. – Наши отношения давно перешли грань поверхностного интереса, стали значительно серьезнее. Но нам нужно время, наши чувства должны полностью выкристаллизоваться, чтобы мы могли построить свою жизнь.

– А мы сможем это? – спросила Ноэль, пристально глядя ему в лицо.

– Да, сможем, – ответил он твердо.

– И сколько потребуется для этого времени? Повисла тяжелая пауза.

– Несколько недель.

– А за это время мы найдем возможность побыть наедине? – Ее улыбка была лукавой, дразнящей, пленительной и чуть грустной.

Он заключил Ноэль в объятия, и губы их слились в долгом и жарком поцелуе.

– Подумайте сами, Буря, если я не в силах оторваться от вас, может ли быть, что я не изыщу времени для наших встреч наедине?

– Ммм… да, – вздохнула притихшая Ноэль. Радость поднималась в ней волной, захлестывая все ее существо. Ее руки вспорхнули и обвили его шею, но она тотчас же нахмурилась, заслышав шага отца. Момент счастья и близости истек.

Эшфорд подвел ее к канапе, а сам отошел на безопасное расстояние.

– Напишите записку Сардо, – скомандовал он, будто все это время они только и говорили о делах. – Но позаботьтесь, чтобы между первым и вторым сеансом оставался интервал в несколько дней – мне надо успеть посетить Мэннеринга и вернуться к вашему следующему сеансу.

– Хорошо. Вы полагаете, что Андре согласится приехать немедленно? – спросила она, поспешно приглаживая волосы, пока дверь гостиной открывалась.

– Вне всякого сомнения, – услышала она ответ отца. Ноэль вздрогнула и повернулась к нему, готовая к тому, что ее сейчас строго отчитают, но Эрик даже не взглянул на нее. Все его внимание было поглощено бумагой, которую он держал в руках.. – Что это, папа?