Кредо негодяев
Шрифт:
— Убийца. Ты что, правда, Цаплю не знаешь? У нас говорили в Союзе, если Цапля клюнуть хочет, значит, можешь себе гроб заказывать.
— Он так опасен?
— Дурацкие вопросы. Ты знаешь, у меня ведь тоже высшее образование. Ты мне очень не нравишься, парень. Какой-то ты слишком интеллигентный. Может, ты и высшее образование имеешь? — Имею.
— И что ты кончал?
— Высшую школу КГБ.
— Смешно, — сказал Клык, — но глупо. Так шутить нельзя, могут просто не понять.
— Спасибо за совет. Так что, нам придется вернуться?
— Ты или дурак, или так красиво притворяешься? Это Цапля, понимаешь? Он убийца, настоящий убийца.
— Там могут быть эти ребята, — напомнил Нестор.
— Да, верно. Нужно выбросить их оружие. Оно наверняка незарегистрированное.
— Можно подумать, твой пистолет зарегистрирован.
И здесь Клык сказал слова, сильно удивившие Нестора:
— Неужели ты думаешь, парень, что я могу разгуливать по Америке с незарегистрированным оружием? У меня даже разрешение на него есть.
Глава 22
После крушения Советского Союза и депортации ряда особо опасных уголовников из Литвы в Россию он считал, что все его приключения кончились. Так, видимо, считали и в Министерстве внутренних дел России. К тому времени из людей, начинавших операцию «Дельфин» десять лет назад, почти никого не было на службе, а новое поколение руководителей уголовного розыска просто не понимало, для чего нужна подобная разведка.
В девяностые годы, после развала СССР, все становилось смешным и ненужным. Теперь уже делами вершили не презренные воры в законе, а уважаемые члены парламентов и министры. Преступность получила полную легализацию, припрятанные и сделанные на наркотиках или подпольных цехах деньги оказались смешными по сравнению с огромными суммами, выручаемыми за продажу собственных ресурсов. На распродаже своей Родины чиновники зарабатывали такие гигантские деньги, что в течение года становились миллионерами, обгоняя английских лордов в тридцатом поколении или американских нуворишей, чьи отцы и деды в тяжелейших трудах зарабатывали себе имя и капитал. Эти новые миллионеры знали, как нужно жить, и умели жить, отдыхая на Канарах и Бермудах, покупая особняки в Испании или Франции.
Андрея Кирьякова продержали еще три лишних месяца в российском лагере, пока нерасторопное начальство пыталось выяснить, почему именно этот известный в преступной среде авторитет должен быть выпущен на волю и освобожден как сотрудник милиции. Проверка продолжалась достаточно долго, пока наконец, разобравшись в чем дело, его не доставили в Москву и торжественно объявили, что он сделал большое и нужное дело. Говоривший это какой-то милицейский генерал и сам не был уверен, в чем именно состоит героизм Андрея Кирьякова, но на всякий случай сказал о мужестве, верности долгу и любви к Родине. А потом объявил о присвоении звания полковника и увольнении на пенсию по выслуге лет. Один год в лагерях Андрею засчитывали за три, как на фронте. Это было еще предложение Андропова, и его никто не посмел отменить.
Так Андрей в свои сорок пять оказался почетным пенсионером. Целых три месяца он просто просидел в полученной от государства коммунальной комнатушке и беспробудно пил. Благо ему выдали зарплату за последний год, проведенный в лагере. Этих денег как раз хватило на трехмесячную пьянку. Потом он вынужден был думать о своем будущем.
Но затем ему просто
Кирьякова нашли уже на грани полного алкогольного опьянения. Его почти два месяца лечили строгой диетой, гипнозом и лучшими из имеющихся фармацевтическими препаратами. Через два месяца это был уже не развалившийся в свои сорок пять лет полуалкоголик-полукретин с трясущимися руками, а уверенный в себе мужчина в полном расцвете сил.
И только тогда начальство решило, что ему можно доверить ту тайну, ради которой его и вытащили из ада разложения личности. И только тогда он сам решился позвонить уже переехавшей в Москву Ларисе. Свидание было недолгим и тягостным. Если, несмотря на свой возраст, он сумел как-то выбраться из трясины алкоголизма и вернуться к полноценной жизни, то у Ларисы вся ее жизнь была практически закончена.
Неудачная жизнь с нелюбимым мужем, постоянные волнения за рубежом, где в тесных советских колониях нельзя было сказать ни одного лишнего слова и где экономили даже на фруктах, стараясь заработать на «Волгу», мечту всех специалистов за рубежом. Долго хранимая тайна и опасения за узнавшего обо всем старшего сына, тягостные воспоминания о своей первой, так и не удавшейся любви превратили Ларису в затравленную истеричку с рано наступившим климаксом. Она уже не могла и не хотела ничего никому давать. Она не могла даже брать. Она могла лишь существовать, отравляя жизнь своим близким и самой себе.
Но если у нее так и не сложилась жизнь, то словно в награду за одну несостоявшуюся судьбу она получила другую. Ее сын Андрей сумел успешно сдать экзамены в известный Гарвардский университет и теперь собирался переезжать в Америку. Тогда в первый и последний раз Андрей-старший позвонил своему сыну перед отъездом и приехал провожать его на вокзал в своей форме полковника с орденскими планками на груди. И тогда впервые Андрей-младший увидел своего отца в полном блеске, догадываясь, чем и как занимался его настоящий отец.
Правда, за такой номер Кирьяков едва не вылетел со своей новой работы, но ему удалось убедить своих коллег, что почти все время он сидел в поезде, в купе сына, и не выходил на перрон. Поезд уходил в Ленинград, откуда через Финляндию должен был улететь в Америку его сын, и отец просто не мог удержаться от подобной выходки, сознавая, как глупо и непростительно он себя ведет.
Только ради сына он и дал согласие на эту новую, более сложную и более рискованную работу. В колониях, несмотря на сотни заключенных, он всегда знал, что среди офицеров есть человек, который может в любой момент вытащить его оттуда. И это сильно прибавляло уверенности, как если бы он шел вместе со всеми в пустыне и, страдая от жажды, осознавал, что рядом идет некто, способный мгновенно облегчить его страдания. В таких случаях отсутствие воды не так страшно, ибо сама мысль, что ты можешь в любой момент напиться воды, укрепляет в тебе силы, в отличие от всех остальных.