Кремлевский Папа
Шрифт:
В ответ молчание.
– Мы знаем ваши пароли и явки! Мы задержали вашего связного, он во всем сознался. Ему ничего не грозит. Пригласите свидетеля.
Вошел мужчина лет сорока, стрижка «под ноль», выбрит наспех.
–
Вот свидетель! Он всё о вас рассказал. Так будем отпираться?
Странница молчала,
– Пусть войдут врачи.
Вошли два психиатра – мужчина
рослушали, постучали молоточками и выдали письменное заключение: «На внешние раздражители почти не реагирует, психика подавлена.
В результате какого-то нервного потрясения развилась патология частичной потери памяти. Утрачен интерес к жизни…»
Странницу сфотографировали и отпустили.
А она, надломленно озираясь, вернулась в вокзал, снова устроилась поудобнее в своем
пристанище, затихла, как никому и ничего не должный человек.
II
Затяжная весна одар
ила снегом. Ночью нахолаживало, а днем капало с крыш.
Дул холодный северный ветер.
Утром объявили по радио, что умер Сталин. Вера
Бутырина услышала эту траурную весть в гастрономе. Только зашла купить к завтраку съестного, как вдруг заметила, что все продавцы в слезах, взвесить товар не могут
, слезы вытирают,
плачут, сказать ничего не в состоянии. Только заведующая тетя Клава смогла объяснить. Ее слова
затмили все
, Вера пошатнулась от неожиданно
сти, у нее сбилось дыхание. Она вышла из магазина без покупки, спросила у встр
ечного мужчины, не слышал ли он
страшную весть, оказывается, слышал и
все знает, и Вере стало не по себе, немного стыдно оттого, что все уже опечалены, страдают, а они с мужем еще не присоединились
к всеобщей скорби, как будто что нарушили, спрятались от народного горя… Обескураженная страшным известием, Вера поспешила в квартиру и с
порога, не раздеваясь, крикнула мужу:
– Включай радио! Там… Сталин умер!
..
Муж
Анатолий уже не
сколько лет писал кандидатскую диссертацию, истязая себя ночной и денной работой
, лихо, по-фронтовому вгрызаясь
в экономику, надеясь себе и людям доказать, что он, хоть и инвалид войны, но государству и семье не в тягость – даст пользу, вытянет степень, будет
, станет вровень со здоровыми, не воевавшими учеными, чьи диссертации высижены в те лихие дни, когда он ползал с орудием по топям Смоленщины, вгрызался в мерзлую твердь под Ржевом и Вязьмой.
О
н вышел на крик жены в переднюю, встал скомканный какой-то, в тёмном халате, с потухшим взглядом. Лицо, истыканное осколками и чернотой порохового пала, застыло
в непонимании и ущербной тоске. Остаток правого уха – результат ранения – он выставил вперёд, стараясь встряхнуть слух, белесо-рыжие брови взбугрил. Обнажённо-страшная боль обдала его жестоким током.
Анатолий помрачнел, вскинул культи вверх, пороховые отметины на лице вырезались багровы
м ожигом. Вере
показалось, что он вдруг не выдержит, – у него расшалятся и «сдетонируют» нервы от такого известия. Ведь кипяток, а не человек стал. хотя
раньше был другим, непринужденным и вполне обоснованным.
Бросив срочные дела, он засуетился, и будто увял, обмельчал в плечах. Немного замешкался, а потом догадался, что делать: взмахнул по-птичьи пустыми рукавами и, лавируя между стульями и диваном, впорхнул в кабинетную дверь. Там, рядом с завалами книг, стояла старая радиола.
Анатолий часто включал её, слушал вражьи голоса, чтобы понять суть противостояния двух систем и помочь дотянуть стране до крепкого социализма. Ребристое колёсико послушно щёлкнуло. Анатолий прижал годное ухо к приемнику, ожидая с замиранием убойных слов. Эфир о
жил. Но из бездонного пространства доносился тревожный гул и шум неизвестных волн. Из трес
ка и шипения не удалось выловить ни единого слова. Анатолий расстроился.
– Одевай меня!– подступился он к жене.– Надо идти к Громовым. У них есть радио. Давай скорее, иначе прошляпим событие. Что я студентам скажу?…
Вера натянула ему сапоги, одела пальто, нахлобучила шапку. Всё застегнула, замотала шею шарфом, укутала, как малое дитя.
С тех пор, как в сорок пятом
году они поженились, она стала ему не только женой, но и нянькой, помощницей в работе: одеть, раздеть, помыть, приготовить еду, вставить ложку в культю, вилку, поднести, отнести, напечатать, найти книгу, бумагу, уложить в портфель, проводить на работу, встретить- всё от самого пустяка до главного ей теперь везти
на себе, терпеть и преодолевать. И вместе с ним нести тяжкий разлад тела, нервную боль мужа, проклиная в сердечном томлении