Кремлевский пасьянс
Шрифт:
– Своих. На одну группу поставлю старшину Витвицкого, за второй будет присматривать Калайчев, замкомвзвода.
– Возьми кого-нибудь из офицеров.
– Нет, – качнул головой Ермаков. – Я своим доверяю. Разрешите идти, командир?
Они постояли несколько секунд молча, вглядываясь друг в друга, как будто прощаясь навсегда, затем Васильев шагнул навстречу и крепко обнял Ермакова.
– Давай, Ермаков, иди. Будь осторожен.
Ермаков взялся за дверную ручку, когда комбат опять позвал его:
– Ермаков! Ты тоже хват! Все будет путем.
Ермаков
Два «Ми-8» оторвали от земли свои пятнистые фюзеляжи и взяли курс на северо-восток, унося в стальных утробах десантную группу в составе двадцати двух человек. Командир Отдельного Кабульского батальона ВДВ майор Васильев неподвижно застыл на краю плаца и сумрачным взглядом провожал вертолеты, пока они не скрылись в ночном небе. Над ухом кашлянули, и майор резко повернулся.
– Ну что, начштаба, навел справки?
– Навел. Интересная получается картинка. В штабе ОКСА он появился две недели назад…
– А я что говорил!
Васильев выругался и сплюнул на плац.
– Удалось выяснить, откуда он перевелся в Кабул?
– Да. Из Москвы. Точнее, из Генштаба.
– Из Генштаба? Впечатляет, но ровным счетом ни о чем не говорит.
Начштаба еще больше понизил голос и следующую фразу произнес почти шепотом:
– Это еще не все, командир…
– Я уже и сам догадался, – мрачно процедил Васильев. – Выкладывай!
– Мой дружок из штаба ОКСА связался с дежурным по оперативному управлению Генштаба. Он наш однокашник и попытался разузнать побольше об этом Фомине…
Начштаба опять замолчал и Васильев нетерпеливо прикрикнул:
– Не тяни резину! Что там еще? Что сказали в Генштабе?
– По-дружески посоветовали больше не наводить справки о Фомине. Если, конечно, не стремишься к крупным неприятностям. А напоследок дружок из ОКСА сообщил мне по секрету, что у Фомина в Афгане полный карт-бланш. Он действует самостоятельно, точнее, имеет право действовать именем командования ОКСА. Вот так, командир…
Васильев выдал виртуозное ругательство и с тоской посмотрел в ту сторону, куда отправились вертолеты.
– Пропал парень. Понимаешь, у меня такое предчувствие, что мы больше не увидим Ермакова.
– И у меня, – признался начштаба. – Но мы не можем ничего поделать. Штаб армии подтвердил полномочия Фомина и дал «добро» на проведение операции.
– Я верю в Ермакова! Такие не пропадают.
Комбат растянул губы в улыбке, не замечая, что противоречит сказанным только что собственным словам.
– Ты, конечно, хват, майор Фомин, но на этот раз тебя ждет сюрприз! Только рыпнись, и я тебе не позавидую! Надо же, сука, дохлым бараном прикинулся…
Комбат махнул рукой и, быстро успокаиваясь от пришедшей внезапно в голову мысли, отправился готовить батальон к передислокации в Джелалабад.
Глава третья
Без четверти три группа Ермакова высадилась на ровной каменистой площадке у подошвы горы, на
Договорились идти налегке, но поклажи все равно набралось достаточно много. Десантники были одеты по-зимнему тепло. На голове черные шерстяные шлемы, сверху каски, грудь защищает бронежилет, тяжелые «лифчики» с боеприпасами, – четыре полностью снаряженных магазина для «акаэсов», две гранаты «Ф1» и две РГД, на правом бедре тяжелый десантный нож, за плечами двухсуточный сухпаек и вода, сверху наброшен маскхалат. Витвицкий и Калайчев, не теряя времени, распределили поклажу: четыре комплекта альпинистского снаряжения, два ручных пулемета, четыре снайперские винтовки и гранатомет, одну полевую и две портативные рации (их привез с собой Фомин), а также четыре ракетницы и диск с патронами для пулеметов. Фомин с Ермаковым отошли в сторонку. Майор расстелил на гладкой, отшлифованной ветром поверхности валуна карту и включил специальный фонарь, луч которого можно было заметить только с близкого расстояния. Он быстро сориентировался по карте и показал точку, где высадилась группа.
– До кишлака четыре километра. Двинемся по краю плато, у входа в ущелье разделимся. Вы со своей группой перекроете единственную тропу, ведущую в кишлак, мы оседлаем вход в ущелье и прикроем вас с тыла. Радист с полевой рацией в какой группе?
– Сержанта Калайчева. Он пойдет с вами.
– Добро. На все время операции действует режим радиомолчания. Пользоваться только УКВ-рациями.
– Если поблизости есть духи, они могут засечь наши переговоры.
– Нет, Ермаков, не могут. Эти рации снабжены кодирующими устройствами. Если кто-то даже наткнется на нашу волну, внешне это будет выглядеть как помехи от атмосферных разрядов.
Ермаков коротко проинструктировал десантников, выставил боевое охранение и скомандовал движение. Двигаться по каменистому плато в кромешной темноте – удовольствие не из приятных. На двухкилометровой высоте воздух сильно разрежен и вместо одного вдоха-выдоха приходилось делать два. Группа шла практически бесшумно, лишь иногда хрустнет под тяжелым горным ботинком кусок породы или послышится шелест раздуваемой ветром материи камуфляжа. Чтобы покрыть расстояние в четыре километра, группе понадобилось почти два часа.
– Ну что там? – тихо спросил Ермаков, не отрывая глаз от окуляров инфракрасного бинокля. С его помощью он пытался обследовать подходы к ущелью. Заметно похолодало, зарядил мокрый снег, видимость снизилась практически до нуля. Группа временно расположилась в каменном распадке, неподалеку от входа в ущелье, пока отряженные Ермаковым двое саперов и старшина Витвицкий проверяли обстановку.
Витвицкий несколько секунд хрипло дышал, пытаясь восстановить дыхание. Ермаков оторвался от бинокля и нетерпеливо взглянул в его сторону.