Кремлевский заговор
Шрифт:
К зданию Верховного Совета нам удалось перегнать только шесть из десяти танков. Уже были построены первые баррикады, наступила ночь, к Белому дому шел народ и, чтобы избежать несчастных случаев, мы оставили остальные машины у моста.
Ночь я провел в танке, покидая его лишь изредка…
После 8 часов вечера 19 августа новоиспеченный член ГКЧП Василий Стародубцев надел костюм, выдержанный в строгом стиле, оглядел себя придирчиво в зеркало и спустился в холл самой престижной и дорогой гостиницы ЦК КПСС «Октябрьская», куда его поселили
Сергеева давно мечтала переехать с далекого Сахалина в Центр России. Василий Стародубцев, с которым она познакомилась на Крестьянском съезде, обещал ей в этом помочь. Но обещания все не реализовывались. Стародубцев постоянно ссылался на занятость. Наконец 13 августа он сказал, что решил ее устроить вместе с дочкой в своем колхозе.
Утром, 19 августа услышав по радио сообщение о создании ГКЧП, в который вошел и Василий Стародубцев, Сергеева, позвонила в Крестьянский Союз. Напомнив о данном ей обещании, она поинтересовалась у Стародубцева, что происходит. «Вечером я Вас сам найду и все объясню». — ответил Стародубцев.
Вечером он пригласил ее для окончательного обсуждения трудоустройства приехать в «Октябрьскую».
Через несколько минут после того, как Сергеева вместе со своей дочерью в сопровождении Стародубцева поднялись на лифте в номер, раздался телефонный звонок. Звонили снизу. К Стародубцеву пришел полковник, которого хозяин гостям представил Николаем.
Свидетельствует Вера Сергеева:
— Сказав, что ужин заказывать в номер долго и хлопотно, Стародубцев предложил нам с полковником сходить в буфет и там что-нибудь купить поесть. Я и полковник пошли в буфет, а Галина осталась в номере со Стародубцевым. В буфете полковник, к моему удивлению, купил только два пирожных, объяснив это тем, что они со Стародубцевым не едят пирожных, из чего я заключила, что они хорошо и давно знают друг друга. Минут через десять мы вернулись в номер и сели за стол… Полковник открыл шампанское, и Стародубцев предложил тост «За свободную Россию!»…
Свидетельствует Галина Сергеева:
— Телевизор был включен. По нему шел в записи отчет с пресс-конференции. Перед тем моментом, когда политический обозреватель «Известий» Бовин, должен был спросить Стародубцева, как он оказался в ГКЧП, Василий Александрович оживился, воскликнув: «Смотрите, смотрите, сейчас этот толстый зацепит меня!»…
Свидетельствует Вера Сергеева:
— Я, полушутя, сказала Стародубцеву, что ГКЧП на самом деле, как и говорят журналисты, смахивает на хунту. Лицо Стародубцева сделалось самодовольным, было видно: слово «хунта» польстило ему.
Затем я поинтересовалась, видит ли Горбачев пресс-конференцию. Стародубцев все с той же самодовольной усмешкой ответил: «Не знаю, телевизор, быть может, ему оставили».
Я стала высказывать сочувствие Горбачеву и опасение за его здоровье. Стародубцев прервал меня: «Да ты не волнуйся, его просто заперли».…
Свидетельствует Галина Сергеева:
— Около полуночи полковник Николай, которого
Свидетельствует Вера Сергеева:
— Дочь Галина стала просить меня уйти. Но Стародубцев ответил, что без него нас из гостиницы не выпустят, что в номере есть вторая кровать и мы можем расположиться спать на ней.
После этих слов он лег в постель, накрывшись одеялом. Нам ничего не осталось делать, как остаться. Дочь легла на вторую кровать, а я всю ночь просидела в кресле…
Посмотрев пресс-конференцию ГКЧП, Горбачев вызвал сотрудника охраны Олега Климова и попросил выяснить, нет ли ответа на его требование, переданное днем через Генералова в Москву.
Генералов, когда Климов передал ему вопрос президента, сначала не знал, что ответить. Потом недовольно поморщился и сказал:
— Никакой информации из Москвы не поступало.
Ночь стояла лунная и душная.
Посты были удвоены. Приехавшие вместе с Генераловым офицеры КГБ несли службу вооруженные автоматами. Все гаражи с машинами, оснащенными спецсвязью/ были опечатаны и взяты под охрану.
За зашторенными окнами семья Горбачевых записывала с помощью любительской видеокамеры Заявление президента:
— То, что я хочу сейчас сказать перед телекамерой, я хочу, чтобы все это стало известно народным депутатам СССР, Верховному Совету СССР, советской и мировой общественности. — говорил президент, — … Я заявляю, что все, что касается состояния моего здоровья, — это обман. Таким образом, на обмане совершен антиконституционный переворот. Законный президент страны отстранен от исполнения своих обязанностей… Я лишен правительственной связи, самолет, который здесь находился со мной, и вертолеты также, отосланы, не знаю — в какое место и где они находятся. Я лишен всякой связи, контактов с внешним миром. Я — под арестом, и никто не выпускается за территорию дачи…
Свидетельствует зять Горбачева Анатолий Виргинский:
— После окончания выступления я проверил качество записи. Все получилось хорошо — цвет, звук. Потом мы с Ириной стали разбирать кассету. За неимением отвертки воспользовались пилкой из маникюрного набора. Предварительно после каждого дубля, всего их было четыре, были сделаны надрезы на пленке. По ним мы разрезали запись и каждую копию намотали на бумажные трубочки. Потом завернули каждую из четырех частей в бумагу и заклеили скотчем. И стали думать, как передать пленки в Москву…
«ЕЛЬЦИН БУДЕТ ОТПРАВЛЕН В «ЗАВИДОВО»…»
Утром 20 августа членам ГКЧП был предложен безжалостный анализ совершенных ими просчетов. В документе «Оперативная разработка по обеспечению чрезвычайного положения, начиная с 20-го августа» аналитики из КГБ назвали первыми среди 11 важнейших ошибок следующие:
— Отсутствие реального обеспечения чрезвычайного положения в Москве.
— Отсутствие контроля за передвижением и переговорами ключевых политических фигур, являющихся источниками политической напряженности и возможных беспорядков в городе и стране.