Крест и посох
Шрифт:
Сил достало, чтобы подойти к возившимся на берегу с сетью рыбакам, которые, завидев вышедшую из глухого леса девушку, оторопело уставились на нее. Она хотела сказать им, что ей надо немедля переправиться на тот берег, но тут силы окончательно покинули ее и она вновь потеряла сознание.
Глава 4
Княжеский заказ
Он принес ее на руках к княжескому крыльцу, когда Константин, озабоченный шумом внизу, как раз перешагнул через порог, осторожно приволакивая раненую ногу.
Поначалу Орешкин даже не узнал свою лекарку.
С рук дюжего мастерового бессильно свешивался какой-то невесомый худенький мальчишка от силы лет шестнадцати, не больше.
— Вота, — буркнул детина, бережно уложив этого мальчишку на скамью близ крыльца и разводя руками. — Стало быть, нашел.
Он хотел было сказать еще что-то, но привычка с ранних лет безмолвно помахивать молотом, выслушивая изредка односложные команды кузнеца, и отпускать в ответ лишь скупой утвердительный кивок, взяла свое, и он в самый последний момент только беспомощно пожал плечами.
Мол, а чего тут еще говорить, когда и так все ясно.
Константин растерялся и потому окликнул его уже на выходе со двора. Повелительного окрика князя детина ослушаться не посмел и неохотно, это чувствовалось по всем медлительным движениям его огромной фигуры, повернул назад.
Близ Доброгневы, едва только ее бесчувственное легкое тело возложили на скамью, тут же захлопотала ее верная помощница Марфуша, позабыв на время, как это ни удивительно, всю свою изрядную лень и медлительность.
Рядом бестолково суетились еще с добрый десяток дворовых людей, каждому из которых в свое время простодушная ведьмачка успела помочь по лекарской части. А если и не самого исцелила, то кого-то из близких.
— Что с ней? — отрывисто спросил Константин. — Где ты ее отыскал?
— Так ведь она моей матери варево от зуба давала дней пять назад, — начал свой обстоятельный рассказ детина. — А ныне глядь, прямо на бережку у Оки лежит. Я сердце послушал — тукает, да и сама вроде дышит, хоть и тихо, еле-еле. Жива, стало быть. Ну я ее и того… — Он развел огромными ручищами, явно не зная, что еще сказать князю.
— Сам-то кто будешь? — поинтересовался Константин, в нетерпении поглядывая на бездыханную Доброгневу, но сознавая, что надо хоть чуть-чуть ради приличия побеседовать со спасителем и как-то вознаградить его за содеянное.
— Так Словиша я. В юнотах [13] , стало быть, у Мудрилы-кузнеца.
— Благодарствую, Словиша. — От волнения у Константина подкатил комок к горлу, отчего даже пресекся голос, но он, кашлянув, овладел собой, и добавил: — За князем добро не заржавеет. — И, дружески хлопнув его по плечу, насколько мог быстро похромал к девушке.
13
Юнота —
Однако на полпути ему в голову пришла неожиданная мысль, и он, обернувшись, крикнул уже уходящему Словише:
— Ты вот что! Самого Мудрилу покличь ко мне. Только чтоб не мешкая шел. Разговор важный есть.
Детина важно кивнул — мол, все уразумел и выполню, — и солидной, степенной походкой проследовал дальше, а Константин метнулся к Доброгневе.
— Что с ней? — едва подойдя к лавке, спросил он Марфушу.
— Не ведаю, княже, — испуганно пролепетала девка, даже перестав поить Доброгневу какой-то настойкой из грубого темно-коричневого, почти черного приземистого горшка с широким донцем.
— А чем же тогда поишь? — осведомился князь.
— Так этот настой силов придает. Вот ежели очнется, тогда сама и поведает, чем ее дальше лечить.
— А ежели нет?
— Как же нет? — не поняла вопроса Марфуша. — Непременно скажет. Она ведь все знает.
— Ежели не очнется, говорю? — в раздражении повысил голос Костя, и дворня стала потихоньку исчезать, не желая стать невольными свидетелями, а то и, чего доброго, объектом княжеского гнева.
Сама Марфуша тоже сбежала бы, и с превеликой радостью, но сделать это мешала беспомощно лежавшая у нее на коленях голова Доброгневы, и она еще более тихо и робко, но тем не менее честно ответила:
— Не ведаю, княже. Уж ты прости бабу глупую — не обучилась я всему ее знахарству.
— А кто ведает? — Константин стиснул зубы, чтобы не сорваться.
— Есть один… — нерешительно протянула Марфуша и, помедлив, добавила все-таки: — Токмо он и вовсе глуп. Коли пустяшное что, может, и сгодился бы. А так… — И она безнадежно махнула рукой.
— Послать! — приказал Константин и, повернувшись к той части дворни, которая от излишнего любопытства не поспешила вовремя исчезнуть, рявкнул во весь свой могучий голос: — Немедля! Бегом!
При этом его указующий перст столь властно нацелился сразу на нескольких юнцов, что каждый из них отнес данную команду на свой счет.
Уже через несколько секунд все они исчезли со двора, преследуя двоякую цель: и выполнить грозное распоряжение, и, пользуясь благовидным предлогом, улизнуть куда подальше, поскольку князь, судя по всему, с минуты на минуту начнет рвать и метать.
А Константин и впрямь не знал, что бы еще такого экстраординарного предпринять, дабы помочь этой худенькой смуглянке, уже несколько раз спасавшей ему жизнь и потому безмолвно требовавшей сейчас достойного платежа.
Он бы и рад, образно говоря, рассчитаться самой крупной монетой, но, как назло, не имел в кармане ни единой куны.
Орешкин еще раз гневно оглядел тех, чье любопытство пересилило страх, и они продолжали оставаться поодаль, в глубине двора, чтобы узнать, чем все закончится. Теперь они старательно отворачивались, дабы не повстречаться с суровым взглядом бешеных княжьих глаз. Константин зло засопел и направился к воротам, хотя понимал, что гонцы только убежали и едва ли стоит ожидать их возвращения в ближайшие минуты, но тем не менее, дойдя до них, покрутил головой во все стороны и только после этого вернулся назад.