Крест и посох
Шрифт:
Однако вовремя припомнив, сколько длилась опала старого воеводы, сориентировался по наиболее подходящим срокам и все переиначил. Пусть будет попроще, но и потуманнее, а в качестве оправдания своим недомолвкам всегда можно сослаться на клятву молчания, которую он дал.
Излагал Константин недолго, но суть Ратьша уловил. Сопляк-то, оказывается, княжич-изгой.
Правда, имя его отца, равно как и то, где правил его дед, осталось для воеводы загадкой, но воспринял это Ратьша, как и предполагал Константин, с полным пониманием — князь же поклялся молчать, что будет хранить в тайне происхождение юноши, дабы могущественные враги
Разумеется, сразу после этого разговора сам Вячеслав был соответствующим образом проинструктирован Константином, причем переменами в своей родословной остался… недоволен.
— Нет, княжич, что и говорить, звучит неплохо, — заметил он, поясняя причину. — Но теперь, выходит, мне и отчество свое скрывать придется. Что ж, до старости в Славках ходить или псевдоним брать?
— Тоже мне, нашел о чем печалиться! — насмешливо фыркнул Константин и поинтересовался: — А кстати, как твоего папу звали?
— Михаилом.
— Тогда вообще никаких проблем, — пожал плечами Константин. — Если появится необходимость, сможешь преспокойно его назвать.
— А… не вычислят? — усомнился спецназовец. — Что-то я не припоминаю на Руси князей с такими именами. Тут же в ходу все больше Изяславы, Ярославы, Святославы, ну и Вячеславы тоже. Получается, либо Михаилов нет вовсе, либо одна-две штуки, так что расшифруют на раз.
— Балда, это ж все княжеские имена, а крестильные совсем другие, — принялся втолковывать Константин. — Того же Владимира Красное Солнышко на самом деле надо было звать Васяткой, Ярослава Мудрого — Жорой, то бишь Георгием, святая Ольга в крещении была Еленой, а Владимир Мономах тоже Васька, ну и так далее.
— А у меня тогда что выходит? — нахмурился Вячеслав. — Значит, я тоже какой-нибудь Фе-едя, — протянул он с иронией.
— А вот это, чтоб враги тебя не нашли, мы сохраним в тайне, равно как и княжье имя твоего отца, — заявил Константин.
— Погоди-погоди, так у тебя-то имя вроде христианское. Или я путаю? — недоуменно поинтересовался Славка.
— Сейчас ситуация изменилась, хотя и не до конца, — авторитетно пояснил Константин.
— То есть как?
— А так. Например, и сейчас некоторые князья больше известны под языческими именами. Допустим, недавно скончавшийся великий владимирский князь Всеволод Большое Гнездо. Да вот, чтоб далеко не ходить, возьми моих двоюродных братьев. У кого чаще в ходу княжьи — Святослав, Всеволод, Ингварь и так далее, а у других — Глеб, Константин и прочие — христианские. А кто-то сразу под двумя рассекает, вроде Кир-Михаила. Бывает и вовсе намешано — отчество христианское, а имя княжье, то бишь языческое, или наоборот. Например, Роман Игоревич или… да что далеко ходить, вот он я, перед тобой стою, Константин Владимирович.
— А княжеское имя у тебя тоже есть? — полюбопытствовал Вячеслав.
— Есть, только… Честно говоря, я сам о нем услыхал совсем недавно, — улыбнулся Константин. — Да и то спасибо Ратьше, который эти крестильные не больно-то жалует. Нет, на людях он тоже меня величает, как и все другие, то есть строго Константином Владимировичем, а вот когда наедине, то только Ярославом.
— Во как! — удивился Вячеслав. — Так ты тоже Славка! Стало быть, тезка мой получаешься.
— Стало быть, — согласился Константин. — Так вот, возвращаясь к твоему отцу: предположим, что он всем известен под княжьим именем, а ты, якобы в целях конспирации, решил использовать
— Значит, вычислить никак?
— Замучаются, — усмехнулся Ярослав-Константин. — Здесь ведь Русь тринадцатого века, так что запрос в другое княжество не пошлешь — самому катить придется, а кому оно надо? Разве только мне, но я-то как раз делать этого не собираюсь. Вот так… Фе-едя, — подвел он итог.
— Ну да, батюшка мой был великий князь больших и малых княжеств, а имя его слишком известно, чтобы… — начал Вячеслав, но Константин бесцеремонно перебил его:
— Все, кончай ёрничать. Тебе теперь по статусу не положено. Цитаты из гайдаевских кинокомедий — это замечательно, только в отличие от липового князя Жоржа Милославского тебе, друже, здесь предстоит провести не день, а минимум лет десять, поэтому свои приколы…
— Что, совсем завязывать?! — возмутился Вячеслав.
— Да нет, — успокоил его Константин. — Если наедине, вот как сейчас, то пускай. Оно даже хорошо, для разрядки обстановки полезно и вообще. А вот при честном народе лучше почаще вспоминай, что ты княжич и, следовательно, вести себя должен подобающим образом.
Ратьша же, узнав о княжеском происхождении Вячеслава, стал смотреть на спецназовца совершенно иначе, а вот теперь это его замечание про «породу».
Правда, воеводу по-прежнему несколько смущали два обстоятельства, чем он откровенно поделился со своим князем. Уж больно этот Вячеслав, как бы это деликатно сказать, молод, а проще говоря, если б, разумеется, речь не шла о княжиче, соплив.
К тому же, и это во-вторых, судя по всем ухваткам юноши, до того как он попал сюда, ему было явно не до изучения воинского мастерства, которое чтоб как следует освоить нужны не месяцы — годы.
Если же ставить на пост тысяцкого необученного недоросля, то как же его смогут уважать бывалые, старые воины? Да будь он при этом хоть трижды княжич, а все одно, авторитета ему у них не добиться!
Но тут Константин был непоколебим, уверенно заявив, что все остальное возлагает на плечи своего тысяцкого, тем более что для воеводы главное — это умелое руководство боем, а все остальное…
— Да ты и сам видел, как он быстро все хватает, — добавил он.
— Это да, — сумрачно подтвердил Ратьша. — Прямо-таки на лету, зато прочие вои…
И тут же огорчил Константина, заметив, что больше половины отроков годятся лишь в курощупы, ибо в настоящем бою тут же погибнут или вообще сбегут без оглядки, намекнув, что и всех прочих тоже не помешало бы проверить в настоящем деле.
— В настоящем… — рассеянно повторил Константин. — Настоящее — это война. И с кем же ты собрался воевать?
Вот тогда-то старый воевода и выдал идею опробовать своих лучших воинов совместно с викингами ярла Эйнара в небольшом набеге.
Хотя речь шла не о рязанских князьях, не о соседях из Новгород-Северского или Владимиро-Суздальского княжества, и даже не о далеких половцах, а о подозрительно активизировавшихся в последнее время мордовских племенах, поначалу Константин решительно запротестовал.
Воевода не спешил настаивать, но день спустя вернулся к этому разговору вновь.
На сей раз Константин не был столь категоричен, поскольку на ум ему пришли дополнительные аргументы, говорящие в пользу этого набега.