Крестраж # 1

Рейдер

Сейчас Дамблдор с совершенно невменяемым лицом медленно тянулся к своей палочке, при этом его руки очень сильно, можно сказать, лихорадочно, тряслись.

— Ты чего это, козёл, задумал!?— я в панике стал метаться по каморке, не зная, что придумать.

***

Я был более чем уверен, что он не решится колдовать на меня. Я всё ещё находился под наблюдением и ко мне было прицеплено аж три следилки. От нашей медиковедьмы, на моей пижаме, другая от МакГонагалл, там же, и одна министерская с завязкой на сигнальную вязь вокруг кровати к дежурному ДМПэшнику.

Нужно что-то придумать и

быстро! Я на секунду прикрыл глаза и стал мысленно раскручивать-разгонять свой источник, и меня практически сразу выбросило в реальность.

— Альбус!— из своей комнаты выскочила мадам Помфри с палочкой наперевес и напряжённо огляделась. — Какого Мордреда здесь происходит?

— Ничего особенного, Поппи. У меня возникли некоторые подозрения, и я захотел поговорить с мистером Поттером и кое-что проверить. — утирая кровь под носом пробормотал бледный Дамблдор.

Медиковедьма подозрительно и с профессиональным интересом оглядела директора и возмущённо воскликнула:

— Это же легилименция была! Альбус! Ты совсем с ума сошёл? У ребёнка диагностирован "синдром Бейлана-Ковски"! Ты знаешь, что это значит? Ты его ментальным калекой хочешь сделать?— продолжила бушевать колдомедик. — Кто вообще посмел наложить на мальчика, такое количество обливейтов!!!? Я тебе уже говорила, чтобы ты прекращал все эти игры! Это же…

В палату вбежала запыхавшаяся МакГонагалл. Ну правильно. Ведь следилки с пижамы слетели и рассыпались от спровоцированного мной мини-выброса. Они, следилки то есть, вообще, "вещь" довольно тонкая и хрупкая. Обычно для пригляда сигнальные амулеты используют, но их можно снять, потерять или отобрать. МакГонагалл удивлённо осмотрела всю нашу компанию. Белого, как смерть, директора, с перемазанным кровью лицом, взбешённую медиковедьму с палочкой в руках и меня, сидящего на кровати, морщившегося и потирающего виски.

— Какого Мордреда здесь происходит?— один в один с мадам Помфри, ошарашено произнесла мой декан. — Альбус? Поппи? Мистер Поттер? Что всё это вообще значит? Я прибегаю по тревоге, на входе два невменяемых аврора и тут вы! Чуть-ли не воюете! Кто-нибудь мне всё это объяснит?

Пока Помфри раздражённо рассказывала своё виденье ситуации, МакГонагалл медленно повернула голову к задумчивому директору и нехорошо так прищурилась.

— Альбус! Это переходит всякие границы!— прошипела профессор.

— Минерва, просто у меня появились догадки, которые я захотел проверить. Видишь ли, Гарри может оказаться не тем Гарри, которого мы все знаем, и я подозреваю, что он может…

— Мадам Помфри, мэм!— перебил я спокойным голосом, начавшуюся перепалку. — Можно мне мою палочку?

— Зачем она вам, мистер Поттер?— удивилась она.

Мой магический концентратор, как я узнал от суперразведчицы Гермионы Грейнджер, хранился у нашего школьного колдомедика и, после известных событий и проверок, меня с ним разлучили. Во избежание, так сказать. Мало ли что! Вдруг опять какое-нибудь чёрное колдунство произойдёт?

— Хочу показать кое-что… Ничего опасного,— после паузы, заверил я.

Пока МакГонагалл прожигала взглядом пристально смотрящего на меня директора, мадам Помфри прошла в свою обычную комнатку и вернулась, держа в руках мою палочку и протянула её мне

рукояткой вперёд.

Я взял её в правую руку и ощутил давно позабытое тепло. Тёмно-коричневая, полированная поверхность, удобная ручка, неожиданная, не ощущаемая лёгкость и комфорт. Моя прелесть!

Вздёрнул резким жестом руку и с поднятой перед лицом палочкой произнес, немного переработанную, основную формулу признания из четвёртого параграфа "О определении подлинности свидетеля и показаний оного" из свода уголовных и административных правонарушений, магической Великобритании.

— Клянусь жизнью, душой и магией, что я не являюсь никем иным, как Гарри Джеймсом Поттером! Пусть Первородная будет мне свидетелем. Люмос.— тихо и ровно проговорил я.

Палочка в моих руках начала стремительно нагреваться, пространство заполнилось гулом и треском, а на конце моего концентратора ровно и немигающе зажёгся голубой огонёк, ярко осветивший всё вокруг меня. Потянуло отвратительной вонью сгорающего лака, а палочка начала обжигать руки.

— Нокс. — я положил переставший светить, дымящийся концентратор, рядом на кровать.

Шокированные лица МакГонагалл и Помфри и прищуренная физиономия директора.

— Ведь ты, мальчик мой, можешь находиться под влиянием, даже под такой клятвой.— уверенно проговорил Дамблдор.

Вот же сука! Председатель верховного суда, мать его! Знает всю такую вот казуистику. Но у меня есть, что тебе сказать, древняя ты мандовошка! Я кинул всё ещё горячую палочку мадам Помфри, которую она на автомате поймала.

— То есть вы хотите меня убить, мистер Дамблдор?— всё также безэмоционально спросил я. — Невозможно не находиться под чьим-то влиянием, живя в обществе, профессор. Я нахожусь под влиянием Вас как директора школы, учеником которой я являюсь, под влиянием профессора МакГонагалл, которая мой декан и опекун на время учёбы на факультете и даже под влиянием мадам Помфри, которая мой лечащий колдомедик. Я поклялся Вам своей душой, которую невозможно обмануть… сэр!

— Я не это имел ввиду, маль…

— Мадам Помфри, мэм! Пожалуйста! Проверьте меня на наложенные чары подчинения и контроля.— прервал я директора.

Ого! Вокруг меня засветились разноцветные круглые похожие на голограммы рисунки разноцветных печатей. "Магика гранд визус"! Я такое ещё не изучил, но уже умею определять. Это она наверное от потрясения такое колданула. Там очень много энергии и ещё больше контроля нужно. Сильна тётенька. Сколько интересно она своего резерва вбухала?

Похоже, Помфри хватило мимолётного взгляда, чтобы определить, что со мной, относительно, всё в порядке, после чего она холодно и сухо заявила:

— Покиньте Больничное крыло, директор, мне нужно заниматься пациентами.

— Но, Поппи, я…

— Убирайся, Альбус!!!— заорала, уже не сдерживаясь, Помфри.

На будущее. Очень постараться не злить ещё больше рассерженных ведьм. Очень, очень постараться. Я прямо кожей ощутил ярость. Именно ярость, чистую такую, можно сказать, незамутнённую и яркую. Стрёмное чувство.

Казалось бы, что побледнеть ещё сильнее, чем сейчас, директору не удастся, но он и здесь выкрутился, радикально сменил колер своей физиономии на серый и поспешно свалил на выход.