Крид
Шрифт:
— Как ты могла так поступить с нами? Ты хоть понимаешь, что заставила меня сделать?
Ангел удивленно открыла рот.
— Заставила сделать?
— Не смотри на меня так невинно, — Крид встал. — Ты получила желаемое, но понятия не имеешь о цене, которую придется заплатить.
Его громовой голос эхом разнесся по комнате, когда он, выглядя разъяренным, встал перед ней. Ангел в шоке уставилась на Крида. Его глаза стали серебренными и начали двигаться, словно жидкий металл.
— Я же просил остановиться, Ангел. И ты послушала? Конечно нет! Стоило настоять
— Значит, ты просто отомстил мне за непослушание? Я думала, ты умираешь! Какой же ты мудак!
Крид запрокинул голову и зарычал. Ангел вскрикнула от боли в ушах, закрыв их руками. Пыль дождем осыпалась с потолка и стен, из-за чего стали видны небольшие трещины в горной породе. Ангел опустила руки, а ее пульс ускорился.
Крид огляделся.
— Черт, — пробормотал он гораздо тише. — Прости. Мы не можем здесь спорить. Наверное, нас слышала вся деревня, — он пристально посмотрел на нее. — Это ты виновата. Теперь счастлива, детка? Неужели это все, о чем ты когда-либо мечтала? Просто подожди до вечера. Вот тогда-то начнется настоящий ад.
Ангел пристально посмотрела на Крида. Он вел себя неразумно, а в его словах не было смысла.
— Ты до сих мор чрезмерно эмоционален и не совсем оправился от опустошения. Сделай глубокий вдох. Тебе нужно успокоиться, впрочем, как и мне.
Его глаза расширились. Крид развернулся и начал расхаживать по комнате.
Ангел опустила глаза, ненавидя себя за то, что любовалась обнаженным Кридом. Он обладал действительно отличной задницей… как и остальными частями тела. На самом деле она была рада, что Крид больше не был серым и ходил по комнате, хоть и казалось, будто он сейчас протрет ковер.
Крид знал каждую кнопку, на которую стоило нажать, чтобы довести ее до бешенства, но Ангел успокаивала себя тем, что он только что пережил гар-ликанскую версию горячки. Ангел понимала это, потому что раньше раз в месяц, во время менструации, ее тоже переполняли эмоции, именно по данной причине она решила сделать противозачаточный укол. Криду повезло, что он сталкивался с подобным лишь один раз в тридцать лет. Впрочем, мужчины в любом случае перенесли бы это лучше, нежели женщины.
Он остановился и посмотрел на Ангела, выглядя так, словно сумел справиться со своим гневом.
— Вот что будет дальше. Я верну тебя в деревню, а сам полечу к лорду Эвиасу, чтобы взять всю вину на себя. Скажу, что освободил тебя и спровоцировал эту ситуацию. Я не позволю тебе пострадать, Ангел. Никому не позволю причинить тебе какой-либо вред. Я заявлю, что ты человек, поэтому только я виновен в произошедшем. Ты недостаточно сильна, чтобы остановить меня, и никто не сможет это опровергнуть. Ты должна рассказать то же самое, если страж, который заменит меня, когда-нибудь начнет расспросы. Пообещай.
Его монолог смутил Ангела, а последняя часть вообще ввела в ступор.
— Уходишь с должности?
Крид замешкал.
— Сейчас я намерен пасть, Ангел. Это единственный способ убедиться, что они не сумеют использовать тебя, как участницу моего наказания.
— Какого
— Ты не понимала. Это я могу принять. Ты всегда была эмоциональна. Именно это качество я находил в тебе самым очаровательным и неотразимым, — Крид немного успокоился — Я хочу, чтобы ты знала — мое падение на самом деле будет честью, так как оно состоится ради твоего спасения. Я бы не сделал подобного ни для кого другого.
— Падение? Что это значит?
— Мой отец дал клятву предыдущему лорду, что я буду служить клану в течение первых ста лет своей жизни. Это произошло, когда я только появился на свет, тем самым меня лишили выбора, поэтому я обязан выполнить клятву. Поступить как-то по-другому было бы бесчестно и недопустимо.
Крид подошел к Ангелу и опустился на колени, протянув руки и сжав ее ладони.
— Я не могу взять себе пару, пока не отдам долг. Моя жизнь мне не подвластна. Я должен был раньше рассказать об этом. Наказание представляет собой порку перед кланом, а затем от меня потребуют призвать оболочку. К тому моменту я настолько ослабну от потери крови, что мне будет легче оставаться в твердой форме в течение длительного периода времени, так как в данном состоянии мы замираем. Затем меня упекут в изолированную пещеру на десять лет. Это не представляет для меня угрозы, но там не будет ни звуков, ни даже легкого дуновения ветерка. Ничего, кроме темноты, уединения со своими мыслями и сна. Это очень эффективный способ убедиться в соблюдении законов.
— Это ужасно, но…
— Я еще не закончил, — прервал Крид. — Только лорд Эвиас будет принимать решение, как поступить с парой. Его отец обещал уничтожать таких женщин и грозил, что заставит провинившихся наблюдать за процессом. В прошлом некоторые лорды считали, что проявляют милосердие, порабощая чужие пары на все десять лет, пока их супруги отбывали наказание. Таким образом виновный гар-ликан не лишался возлюбленной навсегда. Помнишь, я рассказывал, что горгульи почти вымерли как раса, потому что рождаемость мальчиков превышала рождаемость девочек?
— Да, но…
— Что может быть хуже, чем заставить провинившегося уйти во тьму с осознанием того, что его супруга будет вынуждена спать с любым мужчиной, который захочет ее оплодотворить? После рождения всех детей отнимут у матери, лишив ее родительских прав, чтобы они стали собственностью их отцов. Таким образом наша раса смогла выжить, несмотря на свою жестокость. Парам никогда не предоставляли выбор.
Крид прервал их зрительный контакт, посмотрев на кровать, и сжал губы в тонкую линию.
— Я никогда не позволю им поработить тебя. В этом случае тобой сможет воспользоваться любой мужчина, который захочет иметь ребенка от человеческого сосуда. Некоторые из чистокровных горгулий овладеют твоим телом, чтобы заполучить сыновей. Они будут держать тебя взаперти, пока ты не родишь, а затем отнимут ребенка и передадут следующему мужчине, который захочет потомство. Это будет продолжаться до тех пор, пока меня не освободят. Ты просто не выдержишь, Ангел. Не твое тело и не твой разум. И я этого не допущу.