Криокапсула

Ларина Юлия

– … У вас присутствуют гены хорошего интеллекта и долговременной памяти, вы не склонны к экстраверсии и доброжелательности, высокий уровень нейротизма, но вы обладаете гибким мышлением и готовностью к новому… В вашем геноме есть маркеры успешных спортсменов в плавании на длинные дистанции… – продолжала анализ Алиа, – у вас высокий риск дефицита железа и повышенного холестерина, низкая склонность к ожирению…

Александр все-таки снова сконцентрировал внимания, хотя понимал, что изучать свои гены ему придется ещё раз. Очень уж странное ощущение –

смотреть на коды, по которым работают алгоритмы собственного организма.

– Анализ окончен, ваш секвенированный геном включен в вашу медицинскую карту. Там же находятся медицинские оффлайн-рекомендации и направления на коррекцию необходимых участков ДНК, вы можете записаться на любое удобное время…Также вы можете записаться на генную терапию по желанию, но необходима предварительная консультация врача.

– Э-э, спасибо, – кивнул Норовский, хлопнув глазами. Он даже и не знал, что можно было ответить в такой ситуации. Это было так здорово и странно, что он мог избавиться от опасных болезней, просто записавшись на генную терапию.

Воодушевленный, но немного потерянный Александр вышел из кабинета. В зале постепенно собирались остальные криопациенты, с воодушевлением обсуждая свои анаАнны. Кто-то молча стоял в стороне, пребывая, как и Александр, в некотором замешательстве от новой информации.

Эухенио тоже не торопился одарить своего приятеля радостной болтовней.

Но Норовский сам подошел к нему, желая поделится чем-то, что ощущалось у него внутри.

– Немыслимо…

– Да… Но жаль, что уже поздно. – ответил Гуаренте, подняв глаза на Александра. Привычного веселья в них не было.

Норовскому показалось, что он понял, о чем говорил товарищ, но переспрашивать не решился.

– Итак, все на месте? – обратился к криопациентам Вольс, – нам пора направляться в лабораторию генеративной медицины.

Все оказались на месте, и в скором времени магнитобус выехал к новому удивительному объекту.

Лаборатория генеративной медицины находилась неподалеку, и потому дорога заняла совсем немного времени. Александр выключил дополненную реальность и продолжил переминать в голове мысль о генетической предопределенности человека. Пару раз они пролетали по воздушным дорогам из сверхпроводников над городом, что показалось Норовскому занятным.

Сделав вывод о том, что не стоит раздражаться из-за характера других людей, ведь такими их сделала природа, Норовский был вынужден завершить свои философские размышления, потому что магнитобус подъехал к лаборатории генеративной медицины.

Здание было каким-то невысоким, невзрачным, просто белым и даже без окон, но занимало достаточно широкую площадь. Если включить дополненную реальность, то над этим огромным прямоугольником на земле, загоралось наименование организации в трехмерном изображении: «Харт-энд-Ливер 7 , мы созданы, чтобы стать частью тебя».

7

Heart&Liver –

от англ. Сердце и Печень.

Александр усмехнулся необычному рекламному решению, выходя из автобуса.

– Здание выглядит не слишком завлекающе, но лишь потому, что эта организация не требует дополнительного привлечения клиентов, – сказал Вольс, – собственные организмы сами приведут их сюда.

Он подошел вместе с криопациентами к белой поверхности, где казалось, нет никакого входа. Вольс внимательно посмотрел в стену, и та, как будто узнав его, начала расходиться тонкой линией в разные стороны, пока не образовала вход.

– За мной! – скомандовал Лион.

Все вошли. Лион Вольс уже беседовал с кем-то из сотрудников, взмахивая руками в воздухе. Его собеседник оказался молодым человеком, лет двадцати восьми на вид, но возраст людей этого времени, Александр уже ставил под сомнение. Молодой человек был одет как-то не по-медицински, а просто в синий костюм необычного покроя. Расстегивался он где-то по бокам, а брюки практически в обтяжку имели эластичные вставки на коленях. Он обернулся к криопациентам с улыбкой:

– Добрый день, уважаемые криопациенты! Рад вас видеть в нашей лаборатории. Хочу представиться, мне зовут Грегор Лапласский, штатный программист биопринтинга Харт-энд-Ливер. Грубо говоря, я программирую ткани вашего сердца и мизинца. Советую запомнить, уверен, мы с вами ещё увидимся. – Грегор с иронией погрозил пальцем и усмехнулся.

– Грегор, будь поосторожнее со своим печеночным юмором, не думаю твоим гостям зайдут шутки про мочевой пузырь на день рождения, – Лион похлопал юношу по плечу.

– Верно, Лион, пожалуй, повременю, – Лапласский обернулся на Вольса, и снова обратился к криопациентам, – но на мочевой пузырь, как и на другие органы, в день рождение у нас скидка! Имейте в виду!

Грегор помахал руками в воздухе, и виртуальной реальности появилась презентация.

– Итак, я думаю все знают о биопринтинге, так что не буду разводить теоретические лекции, а перейдем сразу к практической деятельности компании, – начал Грегор, перелистывая всякие теоретические конструкции перед собой, остановившись, просто над небольшими схемами и пояснениями к реальности.

– Харт-энд-Ливер, вторая по значимости среди компаний по биопринтингу в мире, которая вывела печать органов в массовое производство. Мы не печатаем их сериями, а производим по заказу. Чтобы оформить заказ, нужно лишь врачебное заключение о замене органа и стволовые клетки пациента. Данные о размере и строении органов обычно уже имеется в медицинской карте, с помощью них создается цифровая модель.

В презентации всплыло ускоренное моделирование сердца по заданным параметрам.

– После того, как модель готова, её утверждают вместе с пациентом и врачом. После этого над органом, начинается работа уже в лаборатории. – сказал Лапласский, – пройдемте со мной.