Криптия
Шрифт:
Варинхарий не был доволен, что его оторвали от разбирательства с Клиахом. Он был уверен – ну, почти уверен, что дело тут нечисто. И нечистота состоит не в том, что димниец спит со своим слугой – похоже, что как раз нет. Но он не простой купец, не потащится простой купец так далеко в сердце Степи. Ну, предположим, Тогон богат, даже не по степным, по имперским меркам богат, и в его владениях можно торговать с выгодой. Но на обратном пути – земли, которые под властью Бото, а там ох как неспокойно. И как Клиах умудрился играючи их миновать? Всего с одним охранником, даже хорошим бойцом – а Эрке явно хороший боец, – это никак невозможно. Где-то димниец врет, вопрос – где, и от разрешения этого вопроса
Но как только увидел сложенную в конюшне одежду – понял: бросить взгляд и уйти не получится.
Вещи явно принадлежали Шуасу, тут Ланасса не ошиблась. А вот пятна на них… надо разобраться. Но сначала – отчистить от грязи. Гаттала был не так чтоб очень брезглив, но сейчас необходимо разобраться, может ли эта одежда стать доказательством вины. К счастью, не понадобилось даже звать конюхова мальчишку, чтобы притащил воды, бадья стала в конюшне. Варинхарий плеснул на находку, смывая навоз, глину и налипшую солому. А вот кровь – если это кровь – отмыться не должна.
Она и не отмылась.
Ох, как нехорошо. Вместо красивого, плодотворного дела, сулящего пользу Михалю и благодарность начальства, вляпался в разборки с сумасшедшим живорезом. Вот как в этот навоз вляпался. Ничего не поделаешь. Раз высунулся, надо довести разбирательство до конца.
Похоже, что бедолагу Бохру сначала придушили поясом – шелковые, они для этого дела хорошо годятся. Потому парень и не орал. А потом убийца затащил Бохру в погреб. И там без помех убил, отрезал руки и голову, сцедив кровь в бадейку с кровью свиной, которая, по словам повара, была оставлена на ночь в погребе. При этом сам замарался с ног до головы – это по одежде видно. Так что дальнейшие действия убийцы следующие – он прячет отрезанные руки – их так до сих пор и не нашли, правда, и не искали – и избавляется от одежды. Поскольку сжечь или закопать ее нельзя, он приходит в конюшню и зарывает одежду в навозной куче, где улики всяко не сразу найдут. Сам, очевидно, остается голяком, но поскольку он все равно грязен, подходит к колодцу, зачерпывает ведром оттуда воду и моется. А потом, уложив голову Бохру в ведро, отправляет ее в колодец. Мог он это сделать так, чтобы никто не увидел? Мог. Была поздняя ночь, темно, а окна номеров для приезжих не выходят на задний двор. После чего убийца… Шуас… возвращается к себе. За перегородкой славные молодцы дружно трахают Дучу, занятие увлекательное, никто не заметил, когда купец из Батны вернулся и в каком виде…
Если это все-таки был Шуас.
Да, очень похоже, что именно так оно и было. Только вот не все складывается в эту картину. Отрезать руки и голову, чтоб труп не сразу опознали, – мерзко, но понятно. Спрятать их – то же самое… Куда ж он руки дел… если в конюшне их нет? А не в свиной ли закут? Тогда и не найдут их… хорошо, порося резали вчера, а не сегодня, тьфу ты, пакость какая… От одежды избавиться – само собой… Вот интересно, оружие-то он куда подевал? Там ведь не столовый ножик был, а что поосновательней… ну, это как раз можно выяснить.
Были бы понятны эти попытки скрыть личность убитого, если бы преступление произошло в большом городе. А в небольшой гостинице, где народу наперечет, кого здесь не хватает! Как ни уродуй труп, вскроется не сейчас, так через час!
А убийца, как нарочно, постарался, чтоб на деяние его как можно скорей обратили внимание. Кровь, разлитая в коридоре, окропившая стены… голова в колодце… если б не это, убийство могло быть обнаружено значительно позже, после того, как нынешние постояльцы покинули бы «Лапу дракона».
Вот почему предпочтительней
Однако ж надобно что-то делать. Ланасса тревоги не подняла – стало быть, Шуас у себя. Надо его брать. Незамедлительно. И желательно без кровопролитий среди обитателей гостиницы. Хватит уже кровопролитий. А если рыхлый с виду толстяк сумел понатворить такое и после разгуливать как ни в чем не бывало, без признаков утомления – он очень опасен, и при захвате может причинить вред даже вооруженным людям. Так что один Варинхарий брать его не пойдет, нет. Даже с подкреплением в виде гостиничной прислуги.
Лучше всего заручиться помощью Гордиана Эльго и его оруженосца, благо оба болтаются во дворе. Гордиан умом не блещет – да ему и не надобно, – но пограничные офицеры редко бывают трусливы. Не выживают здесь такие… Вот согласится ли он подчиняться интенданту – это вопрос. Но вопрос решаемый. Однако действовать надо осторожно. Не привлекая внимания. Демон его знает, чем Шуас сейчас занят. Из своей комнаты он двора не видит, но мог послать подсмотреть своего Азата… Вот тоже еще вопрос – был ли слуга посвящен в случившееся? Тогда он эту «складчину» нарочно мог затеять, чтоб отвлечь остальных и обеспечить хозяину возможность незаметно уйти и вернуться. Короче, Азата тоже надо брать.
Варинхарий обнаружил в конюшне пустой мешок из-под овса и завернул в него находки. Проклятье, если Шуас послал своего холуя следить, что делается возле гостиницы. Тот, увидев Варинхария со свертком, догадается… Но это лучше, чем зазывать Гордиана в конюшню. И нечего больше копаться.
Выйдя из конюшни, он обнаружил, что наступили сумерки. Осень, темнеет рано, а он почти весь день угрохал на это треклятое расследование. Впрочем, день еще не закончен.
Азата нигде не было видно, а вот Торк и его господин обретались в поле зрения. Оба – у колодца. И уж, конечно, не для того, чтоб воды попить, Вряд ли сегодня из этого колодца вообще кто-нибудь будет пить, потом-то, надо думать, забудут, но сегодня память об отрезанной голове в бадье еще слишком свежа. Бдят, понимаешь… ищут, а чего ищут, сами не знают. Не то у них по жизни занятие, не тому они обучены. Но хаять их обучение мы не будем, если б имперская армия не знала свое дело, демона с два бы границы империи протянулись так далеко… Вот на это мы и надеемся. На наших славных защитников границ… настоящее начальство обрыдалось бы от хохота.
Но сейчас не до смеха. Всем.
Подхватив сверток, Варинхарий подошел к ним. Сказал негромко:
– Господа, есть важное дело.
– Ха! – Торк, наглая скотина, и не думал понижать голос. – Да у тебя, господин интендант, сейчас, сдается мне, только одно спешное дело – помыться хорошенько. Вот прямо из этого колодца. Потому как несет от тебя… – Он нарочито морщит нос. Тоже мне, утонченный аристократ нашелся, навоза конского никогда не обонял.
Но Гордиан, который и впрямь мог притязать на благородное происхождение, изображать неженку из себя не стал. Угрюмо посмотрел на интенданта. И Варинхарий ответил, не дожидаясь вопроса:
– Я нашел то, что изобличает убийцу. – Нашел не он, и даже не Ланасса, а конюхов мальчишка, но уточнять нет времени. – Я покажу доказательства, но лучше пройти туда, где за нами не смогут подсматривать.
Эльго кивнул и последовал за ним, Торку ничего не оставалось, как сделать то же.
В коридоре их дожидалась Ланасса.
– Он у себя? – спросил Варинхарий.
– Должен быть. Но Азат не впустил в комнату.
– Так это жирный Шуас? – вскрикнул Торк и получил от Варинхария легкую плюху.