Криптономикон
Шрифт:
— Сэр! Это не оправдание, сэр!
Майор и полковник обмениваются одобрительными кивками.
Все эти «сэр, есть, сэр», которые покажутся собачьей чушью любому мало-мальски вменяемому штатскому, исполнены для Шафто и офицеров глубокого и внятного смысла. Как у многих, у Шафто поначалу были нелады с субординацией. Конечно, он вырос в семье потомственных военных и многое впитал с детства, но в жизни это оказалось куда труднее. Теперь, пройдя все стадии воинского существования, кроме завершающих (насильственная смерть, трибунал, увольнение в запас), он понимает культуру в ее сути: как систему этикета, которая позволяет группе
— Лейтенант Рейган жаловался, что вы все время пытались рассказать ему историю про ящерицу, — говорит майор.
— Сэр! Так точно, сэр! Исполинская ящерица, сэр! Занятная история, сэр!
— Не важно, — говорит майор. — Вопрос в том, следовало ли рассказывать ее в данных обстоятельствах?
— Сэр! Мы двигались вдоль побережья, чтобы отрезать нипов от места высадки «Токийского экспресса», сэр!.. — начинает Шафто.
— Отставить!
— Сэр! Есть, сэр!
Наступает полная тишина, которую нарушает полковник:
— Мы показали ваши утверждения психиатрам, Шафто.
— Да, сэр!
— Они утверждают, что вся эта история с ящерицей — классический пример замещения.
— Сэр! Не будете ли вы так любезны объяснить, что это за штука, сэр?
Полковник краснеет, поворачивается к окну, смотрит на редкие машины.
— Ну, у них выходит, что никакой исполинской ящерицы не было. Что вы убили того япа [22] в рукопашном бою. А воспоминание о ящерице — на самом деле ваше подсознание, которое вылезает наружу.
22
Те, кто служил в Азии, сказали бы «нип». То, что полковник говорит «яп», означает, что он служил в Атлантике и/или в Карибском море.
— Подсознание, сэр!
— Что у вас в голове есть подсознание, и оно дало вам силы убить япа голыми руками. А потом ваше воображение придумало исполинскую ящерицу в качестве объяснения.
— Сэр! Вы говорите, что ящерица просто моя фантазия, сэр!
— Да.
— Сэр! В таком случае позвольте узнать, как этот нип оказался наполовину обглодан, сэр!
Полковник кривится.
— Ну, сержант, к тому времени, как вас нашел береговой наблюдатель, вы пробыли в бухте с мертвыми телами три дня. А в тропиках, где жуки и все такое, уже нельзя сказать, обглодала его исполинская ящерица или по нему прогнали газонокосилку, если вы понимаете, о чем я.
— Так точно, сэр!
Майор возвращается к рапорту.
— Этот Рейган утверждает также, что вы неоднократно
— Сэр! Так точно, сэр! Этот сукин сын ненавидит Корпус, сэр! Он хочет, чтобы нас всех перебили, сэр!
Майор и полковник переглядываются. Очевидно, они только что пришли к какому-то общему решению.
— Поскольку вы хотите продлить контракт, в нормальных обстоятельствах вас бы отправили разъезжать по стране, поднимать боевой дух и агитировать молодых людей вступать в Корпус. Однако история с ящерицей ставит на этом крест.
— Не понимаю, сэр!
— Отдел комплектования получил ваше личное дело. Они видели рапорт Рейгана. Они боятся, что на параде в День Поминовения в Малом Жопасрауне, Арканзас, вы внезапно начнете рассказывать про исполинскую ящерицу, перепугаете всех до потери пульса и подорвете военные усилия.
— Сэр! Разрешите…
— Не разрешаю, — говорит майор. — Я даже не буду касаться вашей одержимости генералом Макартуром.
— Сэр! Генерал гробит…
— Отставить!
— Сэр! Есть, сэр!
— У нас другое дело для вас, морпех.
— Есть, сэр!
— Вы поступаете в весьма исключительное подразделение.
— Сэр! Рейдеры морской пехоты и без того весьма исключительное подразделение весьма исключительного Корпуса, сэр!
— Я о том, что назначение будет… необычным. — Майор смотрит на полковника. Полковник сует руку в карман, бренчит монетами, трогает щеку, проверяя, чисто ли она выбрита.
— Назначение не совсем в Корпус морской пехоты, — говорит он. — Вы войдете в особое международное подразделение: взвод американских морских пехотинцев и рота британских ВДВ под общим командованием. Бывалые черти, каждый показал, что способен выполнить любое задание в любой обстановке. Это ведь верно вас описывает, морпех?
— Так точно, сэр!
— Это крайне необычная штуковина, — задумчиво говорит полковник, — такая, какая военному никогда бы в голову не пришла. Вы понимаете, о чем я, Шафто?
— Никак нет, сэр! Но я различаю сильный душок политики в кабинете, сэр!
Полковник легонько подмигивает, поворачивается к окну и смотрит на купол Капитолия.
— Эти политики бывают здорово привередливы. Все должно быть в точности так, как они сказали. Они не любят оправданий. Вам ясно, Шафто?
— Так точно, сэр!
— Корпусу пришлось побороться, чтобы нас в это включили. Все собирались отдать армии. Нам пришлось действовать через высокопоставленных людей, бывших флотских. Теперь назначение наше. Если мы его провалим, то на свою голову.
— Сэр! Мы его не провалим, сэр!
— Сукин сын Макартур гробит морских пехотинцев почем зря, потому что мы не всегда правильно разыгрываем политические игры. Если вы и ваше подразделение не отработаете без сучка без задоринки, ситуация станет еще хуже.
— Сэр! Морпех не подведет, сэр!
— Командовать будет лейтенант Этридж, выпускник Аннаполиса. Боевого опыта немного, но умеет вращаться в нужных кругах. Он будет осуществлять взаимодействие на политическом уровне. Ответственность за то, чтобы выполнить задание на местности, возлагается на вас, сержант Шафто.
— Есть, сэр!
— Вы будете работать в тесном сотрудничестве с британскими десантниками. Отличные парни. Но я хочу, чтобы вы и ваши ребята утерли им нос.
— Сэр! Непременно утрем, сэр!