Криптозой
Шрифт:
– Простите, лейтенант, – сказал Кирилл, лучезарно улыбаясь, – мне срочно понадобился ваш пистолет.
Верзила вытаращил глаза, не вникнув как следует в смысл сказанного. Он и мысли не допускал, что кто-то осмелится напасть на сотрудника СОБРа при исполнении им служебных обязанностей, поэтому оказался не готов к нападению и свое отношение к наглому требованию выразить не успел.
Кирилл сделал выпад пальцем в яремную ямку, дозируя силу удара, выхватил из кобуры на поясе старлея его пистолет, и тот сполз по дверце «рафика» на дорогу. В то же мгновение Кирилл рванул дверцу микроавтобуса
– Тише, приятель! Геройствовать будешь при захвате бандитов, здесь это лишнее.
Водитель замер.
Кирилл вскочил в кабину «рафика», отделенную от салона глухой железной стенкой, вытащил у парня пистолет, обнаружил на сиденье наручники и тут же использовал их по назначению, приковав руки водителя к правой дверце машины, так, чтобы он не смог дотянуться до руля. На это потребовалось несколько секунд. А всего с момента выхода Кирилла из кабины «двадцатки» прошло полминуты.
– Малахов! – заорал водитель, опомнившись от неожиданности. – На нас…
Ребро ладони Кирилла опустилось ему на ухо, водитель охнул, ударился затылком о дверцу и умолк.
– Малахов! – крикнул Кирилл, копируя голос водителя, и стукнул кулаком в борт «рафика». – Выйди на минуту.
Со скрежетом распахнулись задние дверцы микроавтобуса. На дорогу выпрыгнул ражий детина с сигаретой в зубах, увидел перед собой незнакомого человека, потянулся к автомату за плечом и отлетел назад от шокоудара, сполз на грязный асфальт.
В салоне «рафика» началась возня. Утолин правильно оценил ситуацию и навалился на одного из конвоиров. Второй попытался сначала помочь напарнику, но получил два удара – ботинком по копчику от капитана и прямой «бух» в лоб от Кирилла – и улегся на пол машины. Его сослуживец оказался крепким орешком, и его пришлось успокаивать вдвоем. Сопротивлялся он до тех пор, пока не схлопотал по голове прикладом собственного автомата.
– Выходи, – просипел Кирилл, массируя горло: в суматохе схватки он получил удар локтем.
Утолин выпрыгнул из салона со скованными за спиной руками, с любопытством посмотрел на лежащих спецназовцев, с которыми служил вместе не один год, перевел взгляд на спасителя.
– А ты, однако, мастер, господин полковник финразведки. Лихо работаешь! Не ожидал, что ты пойдешь на столь решительные меры.
– В машину! – коротко бросил Кирилл.
– Сними браслеты.
Кирилл нашел в кармане лейтенанта ключи, отомкнул наручники. Потом обнаружил у сотрудников СОБРа две рации и мобильный телефон, захватил с собой. Лилия, бледная от волнения, молча пересела на заднее сиденье «двадцатки». Утолин сел рядом с Кириллом, и тот погнал машину прочь от «рафика», развернулся, направляясь назад к Сходне, чтобы выехать на Ленинградскую трассу.
– За что они тебя столь сурово? И вообще, как ты оказался на территории части?
– Наш способ возвращения из «буферной зоны» несовершенен, – сказал Утолин, растирая запястья рук. – После взрыва гранаты меня вышвырнуло точно в коридор штаба. До сих пор не знаю, почему. А так как я числюсь в бегах…
– Ясно. Хорошо, что мы успели вовремя. Тебя везли на аэродром?
– Хотели переправить в штаб округа в Волоколамске. –
– Кир… – сказала Лилия.
– Что? – покосился на нее сосредоточенный Кирилл.
Она помолчала, откинулась на сиденье, глубоко вздохнула.
– Нет, ничего…
Утолин усмехнулся, посмотрел на водителя:
– Поздравляю, полковник. Похоже, ты времени даром не терял. А я, наивный, полагал, что у меня были все шансы завоевать сердце этой женщины.
Лилия покраснела, ответила сердитым взглядом на взгляд Кирилла и грозно сдвинула брови.
– Игорь, мне не нравятся твои шутки!
– Понял, – тотчас же откликнулся Утолин, – больше не буду. Прошу не обижаться, это во мне иногда просыпается человек.
Кирилл с интересом глянул на спутника:
– Интригующее заявление, капитан. Кто же ты на самом деле?
Утолин улыбнулся.
– Как поется в известной песне: «В этом мире я гость непрошеный». А вообще-то я всего лишь телесно проявленный процесс. Подпрограмма более высокого ранга, чем обычный человек. В своем мире я был оператором контроля.
– Что значит – телесно проявленный процесс?
– Это значит, что я, оператор иезода контроля Ювинга, внедрил свою психоматрицу в биопроцессор… э-э… в тело человека по фамилии Утолин. То есть проявил себя в вашей метареальности. Такое объяснение вам доступно?
– Вполне, хотя я не совсем понял, почему ты называешь тело человека биопроцессором.
– Потому что так оно и есть. Ваше тело представляет собой социально ориентированный биологический процессор или самоподстраивающуюся подпрограмму, носитель интеллекта.
– Интересная версия, – хмыкнул Кирилл. – Я такой еще не слышал. Что же ты в таком случае оплошал, если являешься подпрограммой более высокого ранга? Не смог убедить своих коллег отпустить тебя? Или сбежать?
Утолин не обиделся.
– Я перестал быть «богом сетей», а мой процессор, то бишь тело, требует дополнительной интенсивной настройки – информационной, энергетической и силовой. Когда вы меня освобождали, я как раз этим и занимался. В принципе я бы освободился и сам.
– Вот тебе высшее существо во всей красе, – с нарочитым осуждением проговорил Кирилл, выезжая на шоссе и прибавляя скорость. – Мы его спасли, а он даже спасибо не сказал… елепроявленный процесс.
– Пардон, – поднял руки Утолин. – Спасибо!
Кирилл и Лилия одновременно засмеялись. Потом Кирилл увидел догонявшую их машину дорожно-патрульной службы и посерьезнел. Еще больше увеличил скорость.
– Быстро они нас вычислили! Жаль, что моя «двадцатая» не ездит быстрее ста пятидесяти.
– Ничего, с гибэдэдэшниками мы справимся, – спокойно сказал Утолин. – Вполне может быть, они просто догоняют явного лихача, без всякой связи с моим освобождением. Нам бы только добраться до моей квартиры…
– Где ты живешь?
– Мой «процессор» живет недалеко от Речного вокзала. За Кольцевой повернем направо и сразу под мост налево. Останови, поговорим с мусорами.