Кристалл

Норк Алекс

— Щедро. Только неприятно, что за это я должен благодарить террористов.

— Ты прав, что-то нужно было делать гораздо раньше.

Официант принес им напитки, и они чокнулись за встречу и за успех будущей работы.

Рони и в школьные годы был очень привлекательным малым, Поль замечал, что сестрицыны подруги всегда на него поглядывали. А теперь еще в лице появились взрослые мужественные складки, ну просто киногерой.

— Это очень сложно, Поль, твоя критика Эйнштейна и собственные выводы? Я имею

в виду объяснение не для физика.

— Как ни странно, незацикленному человеку все гораздо легче растолковать, чем традиционному физику.

— Попробуешь? Мне очень интересно.

— С удовольствием, только ты меня прерывай, где неясно.

— О’кей.

Интересно, Рони женат или нет?.. Вряд ли, такой бы носил кольцо.

— Вся теория Эйнштейна строится на так называемом «Принципе относительности». Он гласит следующее: во-первых, скорость света постоянна в вакууме. Сразу скажу, никто не знает, что такое вакуум.

— Прости, уже перебиваю. Но можно откачать из камеры воздух.

— Можно, тогда мы получим огромное втягивающее напряжение на стенки камеры. А напряжение — это сила. Вакуум — это сила? Физики скажут — нет. Это, дескать, такой же лабораторный кусочек, только очень большой. Так может быть, космический вакуум — тоже напряженное пространство? То есть, в нем действует некая сила? Не знают. А могут создать в лабораторных условиях вакуум без внутреннего напряжения? Не могут. А раз вы не можете экспериментально воспроизвести свободный вакуум, то и не болтайте о нем как о факте.

— Согласен.

— Свет движется с постоянной скоростью. О‘кей, а где? Вы его в метагалактическом пространстве мерили? Не мерили. А в микромире мерили? Никто и не пытался пока. Значит, предполагать постоянство света можно, а настаивать на этом — есть чистое нахальство, а не наука.

— Н-да.

— Второе, о чем гласит «Принцип относительности»: скорость света не зависит от скорости его носителя.

— Что это значит?

— Летит самолет и испускает световой пучок. Ну, пусть на морде у него прожектор. И пролетает над нами. А у нас — точно такой же прожектор. В момент совпадения точек свет от его прожектора и от нашего будет распространяться с такой же точно скоростью.

— То есть неважно — разогнали его или нет?

— Именно.

— И как они это объясняют?

— А самое смешное, что никак. И даже потратили в свое время многие годы, чтобы опровергнуть это явление. Намаялись, бедолаги, плюнули и зафиксировали как аксиому.

— А это явление действительно можно опровергнуть?

— Действительно нельзя.

— Как ты его объясняешь?

— Элементарно. Представь, ты входишь в океан…

— Поль, я сегодня без плавок.

— Это дикий пляж, Рони, людей вокруг нет.

— Тогда ладно.

— Ты у берега, там — по пояс. В руке бумажная ленточка,

которая лежит на воде. Ты держишь ее за самый кончик. Теперь беги к берегу. Чтобы представить, лучше закрой глаза.

— С закрытыми я, чего доброго, упаду.

— Валяй так. Бежишь?

— Бегу.

— Нет, ты как следует беги, давай-давай!

— Ну, скоро суша!

— Отпускай кончик ленточки.

— Есть!

— Поплыла?

— Да.

— С какой скоростью?

— … скоростью?.. Я понял, ее просто волна понесла.

— Верно, а бежал ты или не бежал, не имеет никакого значения. Или не бумажную ленточку бросил, а другое-какое плавучее дерьмо — одинаково будет.

— Отчетливо объясняешь. И у нас появляется волна?

— Совершенно верно, именно у нас с тобой возникает представление о космической волне как определяющем параметре пространства.

— То есть, оно не пустое, а силовое. И эта силовая волна несет частичку света фотон?

— Джейн-идиотка, кого ей еще было надо?

— Не отвлекайся.

— Тогда обрати внимание, если ты купаешься у берега Калифорнии, откуда ты знаешь, какая именно волна у островов Японии или на Африканском побережье?

— Могу услышать по радио.

— Да, или узнать по Интернету. Но нам по радио никто из дальнего космоса о своих событиях не рассказывает. И еще раз обрати внимание на волну в океане. Издали она гладкая такая. А на отдельных своих небольших участках разве она гладкая? Где-то вспенилась или еще что-то — ведь там сплошные неровности.

— Это ты уже про микромир?

— Про него. И не буду тебе морочить голову деталями, а просто скажу, что гравитация и есть результат действия этой волны. Разной в других частях космоса и в нашем собственном микромире.

Они снова чокнулись и допили бренди.

— Там есть еще одна фундаментальная глупость: эти люди рассматривают из одной независимой системы процессы, которые протекают в другой независимой системе.

— Как это можно, если системы между собой ничем не связаны?

— Видишь, тебе сразу понятно. А им нет. Поэтому у них и получаются растущие до бесконечности массы и прочая похабель. Но к кристаллам это уже не имеет отношения.

Рони с сожалением взглянул на часы:

— Ты мне потом подробно о них расскажешь, да? Мне уже скоро вылетать. А ты отправишься завтра десятичасовым рейсом. Билет тебе заказан. И ничего лишнего с собой не бери, вся амуниция для подземного пребывания для тебя приготовлена.

— Откуда вы узнали мои размеры?

— Смешной, недавно мы за десять минут узнали размер лифчика любовницы гваделупского президента.

— Большой?

— Нет, как ни странно.

— Есть еще одна просьба, Рони. Она как раз связана с тем, что мне перекрыли дальнейшее финансирование.