Кристалл
Шрифт:
Фигура высоко в воздухе вдруг стала двигаться по дуге… быстрее… Вскинулась, словно мячик, на несколько ярдов вверх и камнем устремилась к земле.
Теперь не было человека, который не понимал — посреди поля между двумя растерянными командами лежит мертвое тело.
Вот кто-то из игроков подбежал к нему, затем поспешили все остальные. Команды сгрудились, закрыв собой труп от трибун.
Толпа любопытна, только отдельные люди попробовали сразу уйти, но через стоящих в рядах было очень трудно пробраться.
Бригада с крестами на куртках катила к столпившимся игрокам коляску с носилками, и всем,
Люди уже задавали вопросы, и даже нашлись слабоумные шутники, готовые произнести придуманные наспех остроты. Бригада с крестами требовала от игроков расступиться, а диктор по радио начал просить соблюдать спокойствие.
Но его уже не услышали — центр поля вздыбился и несколько игроков полетели на спины задних товарищей, туда же отправилась коляска, люди в белом с крестами, а сами задние ряды поползли в стороны опрокинутой копошащейся массой.
И как минуту назад, на трибунах наступил штиль. От того, что люди не могли осознать, что видят глазами, — гигантское, вылезшее по пояс из земли человеческое тело. Черно-серое, с головой в два ярда без ясных очертаний лица, голова как будто осматривалась… Фантастические плечи вздрогнули и вытащили из земли такие же невероятные руки. Руки сначала уперлись по бокам в землю, но тут же одна приподнялась и потянулась к валявшейся на боку медицинской коляске, зацепила… и, вдруг взметнувшись в воздух, швырнула ее в трибуну, в то место, где находилась почетная ложа. С другой стороны видели, как, кувыркаясь, коляска врезалась в бетонную стенку над головами присевших за кресла людей.
Происходящее показалось столь нереальным, что у многих мелькнула мысль о специально организованном шоу, розыгрыше, где, конечно же, не может быть никакого настоящего трупа и спектакль вот сейчас закончится веселым радиообъявлением с приглашением спортсменов вернуться на свои места и начать игру.
Однако полицейский сержант, ответственный за охрану сектора, где находились высокие лица, оказался другого мнения, и десяток его подчиненных быстро вывалил к кромке поля.
С трибун было видно, как полицейские рассыпались в наступательную цепочку и под легкие пистолетные хлопки двинулись на противника. Несколько пуль скоро попали в голову, обозначив себя маленькими дымчатыми струйками. Голова наклонилась вперед, словно раздумывая…
Голос диктора на весь стадион потребовал, чтобы публика организованно его покинула — крайние в рядах должны быстро уходить первыми, нельзя никого подталкивать, маленьких детей необходимо взять на руки…
Толпа опять повела себя по своим правилам. Заволновались люди внутри рядов, но те, что были вблизи широких проемов для выхода, туда вовсе не поспешили. Зачем, если сделать это можно в считанные секунды, а фантастическое зрелище только в самом разгаре? Немногие счастливчики с кинокамерами не отрывались от объективов, вызывая зависть у окружающих. Но в средних частях рядов уже началась толкотня и ругань.
Теперь полицейские били с двадцати ярдов, так что дымки и струйки появлялись сразу в нескольких местах, и некоторые уже сменили обоймы. Казалось, такой расстрел неминуемо завершится победой, но все вдруг увидели, как черная масса пришла в движение. Обе
Одна исчезла из поля зрения, но тут же явилась, ударив огромной ладонью об землю, следом другая… они стали бить коротко, резко, вздергиваясь на одну-две секунды, только чтобы найти новые жертвы. На их местах оставались почти плоские пятна тряпья, но где-то отдельно различались оторванные куски с тем ярко красным цветом, который нельзя ни с чем перепутать.
Теперь по газону метался один полицейский.
Рука, не заметив двух посланных пуль, приблизилась к нему сверху и плавно двинулась вниз. Человек под ней сразу беспомощно свернулся комочком, съехал на бок и скрылся.
Рука вздрогнула, передав давление, и красные веерные струйки взвились по ее бокам.
Как они любят свою жизнь! Готовы за нее наступать друг другу на головы. Или задавить ребенка. Противно смотреть. Все равно смерть придет к ним через несколько лет. Или через несколько десятков. За что они борются?.. Да, им страшно, что не попользуются тем, что есть. Домами, машинами, ресторанами. А он сначала хотел лишь пугнуть. Тот судья попался случайно. И полицейских бы он не тронул. Но нельзя так по-хамски палить человеку в лицо!
Из быстрых слов помощника президента понять удалось немногое: чудовище напало на Луисвилл, есть жертвы, Паркер должен прибыть в штаб полка на окраине и… как дела у того ученого?
Он ответил, что пока вертолетом доставили только одну установку, и Поль ее уже запрограммировал. Прозвучало — обязательно забрать его с собой.
Однако первой в машину уселась Джейн.
Паркер выбрал тонкую формулировку:
— Прости, но у меня нет для тебя разрешения.
— Не болтай ерунды, Рони!
И вдобавок:
— Я уже два раза выручала вас, дураков, в пещерах. Поль, болван, не суй установку в кабину, для этого есть багажник.
С тем и поехали. И шериф почему-то тоже на другом автомобиле сзади.
Сознание почти ушло. Хотя он успел что-то сделать. Левой рукой. Потому что правая горела в промежутке у кисти. Кажется, он кисть потерял. Но главное было в боку. Будто там бушевало пламя и съедало кусок за куском. Боль! Он чудом удержал сознание, и оно подсказало — уходить срочно вниз. И выставить навстречу боли в боку толстую стенку. Вышло не сразу, но вышло. Когда улеглось, он сперва осмотрелся. Понял, что в безопасности. Потом обнаружил потери… Нет, небольшие. Дыра на боку оказалась не очень глубокой. Он ее скоро закрыл. Чем они пальнули? Потерял внимание и даже не заметил — как. Наверное, теми зарядами, что прожигают танки. Танки… их, вроде бы, защищают простыми сетками. Или навешивают какую-то дрянь. Заряд бьется о первую преграду и начинает работать уже впустую. Надо придумать, чтобы у них больше не получилось. Но обязательно наказать. Хотя кровь ему теперь не очень нужна. Кровь ничтожных важна только ничтожным.