Кривич

Забусов Александр

На ковре, подшитом мехом степного волка, по-походному облокотившись локтем на свое же седло, хан холодным взглядом смотрел на стоявших полукругом перед ним куренных. Своим затылком он ощущал направленный на него взгляд шаманки, сидевшей за спиной, прямо на траве, подвернув ноги калачом.

– Ваши воины слишком долго провозились у этих деревянных построек. Слишком много потерь, - тихим голосом вещал хан.
– Вы плохо учите воевать своих людей. Выходит так, что урусы сильнее нас.

– Хан!...

Поднятая Селюком рука, заставила замолчать,

открывшего было рот, старейшину.

– Пожар уничтожил добычу. Он же лишил нас большого количества стрел. Сколько сейчас стрел приходится на одного воина?

– По полному колчану имеем, - отозвался Соглук.

– И вы хотите продвигаться дальше?
– с усмешкой спросил присутствующих хан.
– Печенеги говорили, что вверх по реке, в трех переходах отсюда, стоит город, стены которого закованы в камень. Город небольшой, но очень богатый. Вы, старики, хотите лишить меня победы, лишить добычи своих воинов? Мы упремся в стены, при этом, не имея достаточно воинского припаса.

Селюк сделал паузу, раздумывая над своими мыслями, окидывал взглядом по отдельности каждого из присутствующих, принимал решение, как распорядится людьми.

– Олуглы, я не могу сломя голову вести орду дальше. Поступим так. Ты Исси-оба, поведешь свой курень вверх по реке. И смотри мне, в лес с дороги сойдешь не раньше, чем свершишь один дневной переход. Понял?

– Слушаюсь, мой хан!

– Пойдешь на разведку. Близко к городу, чтоб твои коши не подходили. Не спугни мне добычу.

– Я понял.

– Посылаю тебя туда потому, что знаю, ты молодой, сильный волк. К тому же, ты утрюк-хитрый, а хитрец в этом деле мне сейчас ох как нужен. Твоя тысяча воинов почистит округу у самого города, там ждешь орду.

– Я все понял, мой хан.

– Всем старейшинам приказываю отсыпать каждому воину куреня Исси еще по колчану стрел.

– Но, у нас же...

Под тяжелым взглядом хана, открывший рот куренной замолчал.

Хан продолжил:

– Соглук. Твоих людей больше всего полегло в бою.

– Да, мой хан.

– Даю тебе возможность отвезти тела воинов в стойбище. Вернешься через два дня. Буду ждать тебя здесь. Через два дня, ты привезешь сюда двадцать подвод нагруженных стрелами.

– Благодарю, повелитель.

– Остальные курени разошлют коши по округе, по урусским селищам находящимся отсюда не далее половины дневного перехода. Между собой разберетесь, кому куда двигаться. Войско нуждается в продовольствии. Захваченных в полон рабов, можете пока пригнать сюда же.

– Великий хан, - за спиной раздался скрипучий голос шаманки.
– Позволь мне пойти с куренем старейшины Исси-оба, думаю, что понадоблюсь ему. Перед твоим приходом, своим оком окину город, который хы хочешь взять приступом.

– Езжай, - не поворачивая головы, разрешил хан.

При первых лучах рассветного солнца, Гордеев городок зашумел растревоженным ульем. Толпы горожан подошли к воротам боярского терема, запрудив

собою большую часть улицы. Поднявшийся галдеж, слышался даже у южных ворот. В пришедшей к терему толпе можно было разглядеть и самих жителей городка, и пришлых из деревень. Отдельной кучей народа, стояли печенеги, одетые в стеганые халаты и шапки-колпаки. Накал страстей повысился до предельного градуса, когда с боярского крыльца спустился Лобан, дворовый распорядитель. Легкой походкой проследовал к открывшимся перед ним воротам, чуть выставив ладони перед собой, поднял руки, повышая голос, закричал:

– Тихо, родовичи! Боярыня, с сотником Горбылем и погостной старшиной думу думают.

Народ разом притих, присмирел, приученный к дисциплине. Толпа, молча уставилась на бородатого людина, наделенного боярином полномочиями следить за его личным хозяйством в тереме.

– Боярыня просит вас маленько обождать, не кричать под окнами. Всем, обо всем объявят.

Высказавшись и добившись желательного результата, Лобан горделиво окинув взглядом притихший народ, спокойно развернулся и двинулся назад.

В самом тереме собралась вся старшина городка. Галина восседала на боярском столе, заменив собою ушедшего в поход мужа. Горбыль стоял на противоположной стороне поставленного посредине светлицы, широкого стола. За прошедший со времени сбора час, уже многое было обговорено. Такие предложения, как послать гонца вослед дружины, повернуть ее обратно, Горбыль отверг. Времени мало, не успеет дружина вернуться.

– Что сам предложишь, сотник?
– задала вопрос боярыня.

Бледность лица и неровное дыхание, выдавало ее волнение. Оно и понятно, женщина переживала не только за себя, но и за людей, оставленных на ее хрупкие плечи. Были не забыты воспоминания о захвате городища нурманами, тогда удалось отбиться и победить. А как будет сейчас? На городок шла многотысячная орда, погибнут многие жители погоста. Сложившаяся ситуация требовала решения.

– За пару дней вернуть дружину нереально. Полагаю, наши воины на западной заставе, на день, два, задержат орду. Больше не смогут, сил мало.

– А-ах!
– толи стон с оханьем, толи всхлип, разнесся по залу.

– Что там?
– спросил Горбыль.

– Боярыня Анна чувств лишилась, - низким голосом прогудел Туробой, глава кузнечной слободы, подхвативший обмякшее тело женщины на руки.- Про мужа свово помыслила. Ты б сотник Олекса, как-нибудь полегшее мыслю доноси. Вишь, загодя Мстислава похоронил.

– Никита, - попросил Туробоевого помощника Сашка.
– Отнеси боярыню наверх. Недосуг нам, Туробой кашу по тарелке размазывать. Время теряем. Так вот, друзья мои, что мы имеем? Высокие каменные стены городка. Так?

– Ну, так.

– На все сооружение имеем две сотни воинов, остальные бабы, дети да старики. Если, как говорит Ставр, половцев как грязи, не меряно. Городок не удержим.

Старшина загомонила, завелась с пол-оборота.

– Не удержим!
– повысил голос Сашка.