Кризис
Шрифт:
– Умные, как глисты в заднице. Теперь я скажу! Переводи! Здесь вопрос простой: если они летательные аппараты хотят, пусть гонят пятьдесят миллионов сразу, на начальные расходы. Если такой разговор пойдет, дело – в шляпе, вся техническая документация – ихняя, отгрохают завод и пущай хоть на луну летают. Прибыль – пополам, это мое жесткое условие.
– А… Одну минутку, – после того, как Макс перевел на английский ультиматум Ивана Ренатовича, лица у гостей вытянулись, и они снова оживленно принялись что-то обсуждать.
– Опять галдят, сволочи! – лицо Ивана Ренатовича исказилось страдальческой гримасой, он налил себе
– Мы, надо сказать, ошарашены предложением нашего уважаемого гостя. – двойник Мао, похоже, был у приглашенных спикером. – Мы пока не готовы ни к каким финансовым сделкам. Хотелось бы ознакомиться с техническими характеристиками, быть может, получить для испытаний хотя бы один подобный аппарат…
– Да не переводи мне, я его и так понял, – Иван Ренатович откинулся в кресле. – Скажи ему, опиши реальную ситуацию. В России производство встало, никаких технических мощностей не осталось. Армия и КГБ рассредоточены… Мне нужно завод построить. Аппарат – дадим, но деньги – вперед! Можно частями. И еще, спроси у них, чего они мелочатся? У них же денег до хрена и больше, на золотых мешках сидят. А тут миллиардами пахнет. Да хотя бы наркотики из Таиланда переправлять, их же не одно ПВО не возьмет, вертикальный взлет, за пять минут куда угодно доберутся с грузом. Я же им подарок дарю, если задуматься. А если не хотят – пожалуйста, у меня завтра встреча с делегацией банкиров Индонезии.
Макс перевел этот монолог Ивана Ренатовича дословно, и гости на минуту задумались.
– Хотелось бы узнать, каково мнение технического директора, – сидящие за столом с интересом уставились на меня.
– Одну секундочку, – Макс умоляюще посмотрел на меня, и вскочил со своего стула. – Разрешите мне познакомить вас с некоторыми фактами из биографии нашего уважаемого директора…
Уши и щеки мои зарделись ярким цветом. Макс умудрился за пару минут наплести такого, что мне решительно захотелось провалиться сквозь землю. По его словам выходило, что я с детства был гением, получил все возможные и невозможные научные степени, разрабатывал советские сверхзвуковые истребители, космические корабли, а также являюсь экспертом по аэроби… намике (к счастью, английский у гостей прихрамывал), был избран членом Академии Наук, но уехал, предпочтя должность технического директора во вновь созданной компании, возглавляемой Иваном Ренатовичем и Максимом.
– У, – уважительно завыли гости и начали причмокивать, отчего я себя почувствовал преотвратным образом.
– Дело в том, что создание и разработка такого летательного аппарата – чрезвычайно сложное, трудоемкое и дорогое дело, – начал я, проклиная себя, Максима и бывшую свою супругу. – На грани технических возможностей человечества… – Я вспомнил про счета, которые грудой лежали на моем столе, и вдохновение неожиданно спустилось на меня с небес. – Гироскопический двигатель, ультралегкие и тугоплавкие материалы, используемые для покрытия корпуса. Не забывайте и о тепловой изоляции, вы же наверняка слышали про то, какие проблемы у Американцев вызывает облицовка космического челнока термостойкими плитками! Сложнейшая гидродинамика! Ламинарный поток. А топливо? Тончайший химический процесс! Перегонка! Так что начальные инвестиции неизбежны! Иначе покрытие отслоится.
Говорил
– Ну ты даешь, – Макс едва заметно подмигнул мне. – Молодчина!
– Ты мне объясни ради Бога, что происходит! Это же афера какая-то. Или что, наши действительно летающие тарелки сделали?
– Насколько я знаю от Ивана Ренатовича, такие работы велись. И тарелки тоже были разработаны, даже летали, но сейчас финансирование прекращено. Все это пока неважно, надо контракт заключить, а там разберемся!
– Знаешь, за такие дела в тюрьму как нечего делать упекут! – мне стало не по себе. – Я выхожу из игры!
– Ну и дурак, ты слышал, о каких деньгах речь идет? Сейчас самое главное, к этому денежному потоку присосаться, не пожалеешь! И Иван Ренатович, кажется, доволен, посмотри!
Иван Ренатович неподвижным взглядом посмотрел на меня и поманил нас с Максом властным движением указательного пальца.
– Ты хорошо сказал. Я не очень понял, что именно, но хорошо, вон они как засуетились. Я такие вещи чувствую. В долгу не останусь, понятно?
– А… – прохрипел я что-то невразумительное. – Спасибо.
Несмотря на страдания Ивана Ренатовича, шум в комнате продолжался еще несколько минут, а потом стало неожиданно тихо.
– Мы готовы заключить предварительное соглашение о намерениях. – председатель Мао был бледен. – Господин Фаритов, если вас устроят пять миллионов, в обмен на предварительную техническую документацию и договор о намерениях и соблюдении коммерческой тайны…
– Нет, ну ни хрена себе, вы слышали? Я же им русским языком сказал, пятьдесят миллионов, а они… Блин, все время приходится в убыток себе работать.
– Так вы согласны? – лицо Шан Вуна выразило надежду.
– А, хрен с вами, – Иван Ренатович всеми силами изобразил разочарование, хотя я мог поклясться, что на самом деле он был рад такому исходу дела. – Но учтите, это только за фотографии и технические данные. К тому же вы должны подписать бизнес-план. Полная документация будет стоить пятьдесят. Реализация проекта – пол-миллиарда. И тут вы уж не открутитесь!
– Ты – мой друг, и я – твой брат, – провозгласил загадочный китаец с круглым лицом, и тут же произошло братание народов, сопровождаемое безудержным распитием крепких напитков. Учитывая загадочный блеск богатства, освещавшего ночь, комнату и подсвеченный разноцветными лампочками аквариум, зрелище это носило весьма сюрреалистический характер.
Гости, разгоряченные совершенной сделкой и водкой, разъезжались. Впрочем, в воздухе, как мне казалось, физически была разлита напряженность, как бывает душным днем перед грозой. Иван Ренатович, как ни удивительно, остался совершенно трезвым и на прощание долго жал руки каждому из приглашенных, смотря перед собой неподвижным взглядом. А Максиму сунул какую-то бумажку в руку и ласково потрепал его по щеке. А вашему покорному слуге хитро подмигнул и поднял вверх средний палец на правой руке. А потом опустил вниз большой палец той же руки, так что я во всей этой символике совершенно запутался.