Кризис

Торин Александр

Нет, я ошибся. И поделом мне. Такова будничная реальность этих телефонных ангелов, никаких шуток. Пациент или жив, или мертв…

– Нет, меня не сейчас убивают, еще не убивают, мне угрожают.

– Так бы сразу и сказали, соединяю с отделом угроз…

– Хэлло, – на этот раз мне отвечал мужчина, и голос его излучал оптимизм. – Как дела?

Я всегда теряюсь, когда американцы спрашивают меня о делах. «О Кей,» – отвечаю я. – «Никогда не было лучше». – это еще один стандартный, оптимистичный вариант, совершенно ничего не означающий.

– Прекрасно, – по инерции ответил

я. – Меня хотят убить.

– Замечательно! Чем могу помочь?

– Меня хотят убить. – Я смутился.

– Потрясающе! – жизнерадостный мой собеседник внушал оптимизм. – И давно?

– Ну, – я замялся, – примерно с неделю.

– Удивительно! – ваше имя.

– Да, да, – Ти, как Том, Эй как Алекс…

– Записал. Ваш адрес?

– Улица Форда… Как автомобиль, – Я смутился.

– Прекрасно!

– Ну, и что же я теперь должен делать?

– Расслабьтесь, но будьте осторожны. Мы сделать ничего не можем, по крайней мере, пока вас не убьют.

– Меня это не устраивает! Послушайте, вы полиция, или нет? В конце концов, я плачу почти что сорок процентов от своей зарплаты налоговому ведомству. Меня хотят убить, вы понимаете или нет?

– Мистер, вам присвоен идентификационный номер, запомните его: один один три, шестнадцать, восемнадцать, восемьдесят пять. Желаем успеха.

– А, будь ты проклят, – я еще раз набрал номер телефонной компании. Номер был занят, я набирал его снова и снова, впрочем, без особого успеха.

О, Господи. До чего же я, оказывается, наивен. Я-то думал, что если полицейский патруль обязательно поймает тебя при любом, даже самом невинном превышении скорости, это автоматически означает, что мы проживаем в правовом обществе и государстве. А все на самом деле совсем не так. Похоже, и я убеждаюсь в этой истине все больше, я нахожусь на диком западе. Да, стоит вспомнить фильмы про индейцев и ковбоев, перестрелки и грабежи почтовых поездов. Каждый сам за себя, – так говорил шакал Табаки в сказке про Маугли. И, как это не грустно, я тоже должен быть «сам за себя».

Денег у меня, конечно, нет, но я еще на что-то способен. Самое страшное в моем положении – это спать. Человек спящий – человек беспомощный. А сплю я крепко, не слышу ничего, и меня можно брать голыми руками.

Проведя пару бессонных ночей, прислушиваясь к звукам лифта, и вскакивая при каждом шорохе, я понял, что больше так не могу.

Зря я, что ли, живу в центре электронной цивилизации? В огромном, уходящем за горизонт магазине, я нашел наконец стеллаж с системами охраны жилища. Два датчика. Один на входную дверь, один на балкон. Кто знает, быть может мои потенциальные убийцы по совместительству освоили скалолазание. Два детектора движения. Пульт с антенной. Если охрана срабатывает, коробочка эта начинает голосить таким диким голосом, что и мертвец проснется.

Работала система прекрасно, мне, правда, пришлось потратить целый день на изучение инструкции. Инструкция не помогла, и, разозлившись, я разорвал ее на мелкие клочки и выбросил в мусор. Я всегда поступал так с техническими руководствами, программами телевидения, картами местности и банковскими счетами. С точки зрения аборигенов, это было

преступлением и безусловным подтверждением моего безумия.

Ну что же, пусть я безумен, но я не могу заставить себя прочесть написанную кретинами книжечку с бездарными картинками на испанском языке. Инструкция эта часто не только не переведена на английский, но и сами картинки иногда не имеют вообще ничего общего с товаром, к которому эта книжечка прилагается. Левая и правая сторона перепутаны, винтиков в пластиковом пакете не хватает, словом – если хотите остаться в здравом уме и рассудке, никогда не пользуйтесь инструкциями!

Памятуя об этом правиле, я прибегнул к экспериментированию, основанному на здравом смысле и осознании неизбежно-ограниченных умственных способностей инженеров фирмы с неповторимо-Британским названием «Мой дом – моя крепость». Фирма эта располагалась в Индонезии.

Всего через полчаса моя студия была защищена от любых посягательств. Да здравствуют Британцы! При появлении в поле зрения датчика теплокровного тела, при открывании двери, у меня под ухом истошно голосила сирена и мигала лампочка. Более того, черная коробочка, заведующая всеми этими датчиками, звонила на любой телефонный номер, например – в полицию.

Вообще, эти электронные магазины – сплошной грабеж. Например, внимание мое привлекла замечательная машинка, предназначенная для записи телефонных разговоров. Поднимаешь трубку – кассета начинает крутиться. Пришлось потратить сорок баксов. И еще я купил совершенно не приспособленную для целей самообороны систему, состоящую из маленькой камеры и телевизора. Первоначально эта замечательная камера предназначалась для наблюдения за спящим младенцем, но, как известно, цель оправдывает средства…

До полуночи я приделывал всяческие датчики, и, чертыхаясь, прокладывал удлинители к электрическим розеткам. Светился черно-белый экран телевизора, бледно-зеленый индикатор мобильного телефона, красные лампочки охранного пульта…

Почувствовав себя в относительной безопасности, я задремал, но моя замечательная система вдруг сработала. Загудела сирена, замигала мне в глаза лампа и я, безобразно нагой, вскочил с постели, судорожно соображая, что же делать дальше. Кухонный нож лежал у изголовья, вооружившись им и недопитой бутылкой пива, я осторожно приблизился к двери.

На экране маленького телевизора топталась толстая девица с какими-то бумажками, зажатыми в руках. В недоумении я приоткрыл дверь.

– Подайте христианской церкви адвентистов… А!! – У девушки были рыжие веснушки, и она с ужасом смотрела на… Каюсь, сквозь дверную щель был виден не только длинный нож, но и некоторые физиологические особенности, свидетельствовавшие о моей принадлежности к мужскому полу.

– Я – иудей. – Злобная, обычно не свойственная мне ненависть захлестнула меня с головы до ног. – Я пью кровь христианских младенцев. К тому же, я буддист, гомосекусалист, и одновременно – маньяк. И если кто-нибудь еще раз разбудит меня ночью, я выгоню торговцев из храма, и вообще, устрою пролетарскую революцию. А ты, рыжеволосая, тупая девка, будешь гореть в адском огне! – Я кровожадно оскалился.