Кромешник

О'Санчес

Слухи об обещании Ларея заполнили всю зону – у скуржавых тоже имелись свои уши в трех бараках. А специально «заряженные» люди добавляли пару: мол, ровно через месяц, к празднику, должен прийти на зону огромный золотой этап из восточных районов, где закрылись шахты и прииски. Ларей об этом знает и готовит встречу с последующим фейерверком для скуржавых. (Кум эти слухи зафиксировал, но особо не волновался, поскольку знал: Ларей ошибается, никакого этапа не предвидится, кроме мизерных, в пять-шесть человек.)

Гек долго выжидал, пока не подвернулось максимально удобное сочетание обстоятельств, и только тогда побожился прилюдно, дав времени отсчёт. «Золотого» этапа не будет, а месяца он ждать не собирался, впрочем,

как и встревоженные главари скуржавой стороны. Через месяц страна готовилась невиданно пышно отпраздновать великую дату: ровно сто лет тому назад свободолюбивый бабилонский народ сбросил с себя ненавистное колониальное иго Британской империи. Денег на подготовку не жалелось; Бабилон, по рассказам, уже сейчас походил на рождественскую ёлку, а то ли ещё будет! На зонах также проживали граждане великой страны и также готовились к праздникам. Руководство зоны планировало проведение большого концерта самодеятельными усилиями сознательных заключённых. Клуб перешёл на круглосуточную работу, репетиции не прекращались ни на минуту, так что даже пришлось установить посменный график этих репетиций. Неожиданно для начальства зоны и авторитетные сидельцы, из числа вставших на путь исправления, необыкновенно дружно подписались участвовать в мероприятии, для них даже пришлось выделить специальное время, по ночам.

Гека охватила лихорадка ожидания, но он держал себя в руках, даже в мыслях не допуская спешки. Наконец электрик передал: сегодня большой сбор. Это означало, что в репетиционное ночное время соберутся почти все скуржавые – большая сходка! В программу входило толковище, «официальное» венчание с ножом группы достойных кандидатов и окончательное конкретное решение о Лареевой шайке.

Фант – толковый парнище, за его сторону дела можно не беспокоиться. Ребята вокруг Гека тоже держались уверенно – могла подвести случайность, но на то она и случайность, что её не предусмотришь…

Несколько месяцев подряд на зону шли мелкие порции пластида-взрывчатки, в конце концов собранные в одиннадцать наборов (один – пятьдесят килограммов и десять по пять) и тщательно уложенные под пол зонного клуба. Детонаторы должны были быть приведены в действие радиосигналом. Подающий прибор в четырех экземплярах (для надёжности на случай непредвиденного и удачного шмона) в разобранном виде, чтобы от греха подальше, хранился во всех трех бараках. Ровно в полночь (для торжественности) должна начаться сходка. В половине двенадцатого Гек уже настроил прослушку, почти полностью собрал «пускач» и, созвав в «комнату» всю верхушку, давал им последние инструкции.

– Бычок, ты по замкам специалист, значит, руки точные. Возьми. – Он протянул Бычку карабин с оптикой. – Второй – Дукату, сам говорил, что стрелять умеешь… Сверим часы. Ровно без пяти начинайте снимать дежурных. Ты, Бычок, у второго и первого бараков; Дукат, ты начнёшь с шестого и вперёд, до упора. Когда Бычок шмальнет тех, присоединится к тебе…

– На мокрое меня подписываешь? Я сроду этого не делал…

– Сделаешь. Бычок, не время ломаться: или ты, или тебя, вариантов не будет. Дак – как?

– Стрелять-то я умею, да глушаки хоть надёжные?

– На пять выстрелов каждый. По три запасных. Меняется в секунды. Над затвором обязательно полиэтиленовый мешок под гильзы, где их потом в темноте искать? Стрелять в сердце, ну в грудь – этого хватит, концы надпилены. Не мазать! («Откуда он знает о свойствах глушаков?» – мысль мелькнула и исчезла, съеденная безумием напряжённейшего момента.) Вы трое – в драки не лезть, по сторонам не зырить, только выковыривать пули. Не нашли – дальше двигайтесь. Но лучше находить. Сим, твоя задача – вычистить два первых барака. Потом – как обговаривали. Вот схема мест, покажешь своим людям, в руки не давать. Сделал – уничтожь, лучше сожги. Все остальные – со мной. По пять рыл на барак – хватит,

там одна шантрапа осталась, отпора не будет. Сделали – домой, кроме старших. Старшие ко мне. Остальные дальше, потом так же. Старшие – следят за комплектом своих пятёрок, а после дела держатся рядом со мной… Все это я повторяю в десятый раз, надо будет – ещё десять отталдычу, лишь бы не перепутали. Как только в карманах пискнет, если меня не видно и не слышно будет на тот момент – давайте команду «ложись»! И погромче – лучше действует. Все побоку тогда и мордой в землю секунд на пять. И сразу домой, не дорезали – хрен с ними, домой на нары! Все всем понятно? Проверить маски. Ещё раз проверить! Ломы – так-сяк, лучше местные пожарные использовать, заточки бросать на месте, с собой не брать! Перчатки проверить. Вроде все. Напоминаю, во время дознания все вспоминают вчерашний вечер, кто что делал, и поют о нем как о сегодняшнем. Отсебятины не пороть. Ну, с богом! Сейчас без пяти. У нас пятнадцать-двадцать минут, не более. Шмель, снимай! – Последние слова Гек проговорил в рацию. Его человек в упор бесшумно застрелил двоих дежурных у клуба, разбросал и распихал по сторонам с десяток чёрных повязок – самодельных масок – и крадучись двинулся к себе в четвёртый барак, его задача была выполнена. Пуль вытаскивать не требовалось, специальный револьвер с глушителем был заряжён ледяными отливками – растают, погода плюсовая.

Деловито, с минутными интервалами, кашляли карабины, бегущие впереди перекусывали запоры, вслед за ними гуськом, словно большие чёрные муравьи, бежали нетаки и фраты-добровольцы. Первая пятёрка завернула в барак, остальные текли дальше. Все происходило предельно тихо, насколько это можно было обеспечить. Помогали клаксоны автомобилей за пределами зоны, музыкальный грохот из клуба, вой северного ветра – все было в жилу в этот миг.

Первая пятёрка заскочила в проход, с ломами и пиками наперевес, и молча побежала в торец левой половины. Старший рукой показывал на шконку, туда в изголовье тотчас падал лом или пика. Раздетые сидельцы с испугом смотрели на происходящее из-под одеял, но никто не крикнул и не полюбопытствовал, в чем дело…

Примерно так все шло и в других бараках: отдельные взвизги не в счёт. Когда их не бывало в ночных бараках? Гек всю дорогу бежал во главе отряда, подавая короткие команды, но сам в бараки не заходил. На поясе у него с двух боков висели два почти идентично настроенных пускача, каждый на свою систему взрывателей, потому что и ко взрывчатке было пристроено по два детонатора, для надёжности. По спине стучал мешок с запчастями от остальных двух пускачей и пять килограммов пластида с часовым заводом.

Ноль-ноль часов семнадцать минут… Больше ждать нельзя… Ребята успели дотянуться до пятнадцатого барака – вполне хватит. Старшие групп совали ему пип-сигналки, а он бросал их в мешок со взрывчаткой. «Фонарь сюда. Свети…» Увидел горстку тёмных камешков в рукавице одного из своих: «Ага, пули. В мешок… Все собрали?… Черт с ними». Сорвал с пояса и уложил туда же пускачи и рацию. Дукат и Бычок протянули сначала использованные глушители (в мешок!) и сами карабины. Гек выждал ещё с десяток секунд и подал сигнал. Раз, два, три, четыре… пуск! Он рухнул на землю, и остальные следом за ним.

Клуб находился от них никак не ближе двухсот с лишком метров, но когда шарахнуло – оглохли все. Гека швырнуло на метр в сторону, словно сама земля превратилась на секунду в батут. Гек приложился боком – дыхание перехватило, а в голове билась одна мысль: самому бы не взорваться… не заботясь больше о тишине, он закричал во весь голос, криком и руками привлекая к себе внимание подручных.

– Сим, ты где? – Над зоной надсадно взревела сирена. Уцелевшие прожектора, тускло пробиваясь сквозь пыль и гарь, пьяно шарили по территории зоны, часовых, видимо, силой взрыва повыбрасывало с вышек.