Кромешник
Шрифт:
Работы было много, тяжёлой работы, – до ловли рыбы и руки не доходили: для отвода глаз забрасывали невод в сине море, кое-что сносили на камбуз, а остальное выкидывали, но не раньше, чем выбирали сеть с новой рыбой. Спиртного не было.
Гека по ночам мучили кошмары: он убегал от врагов, но ноги подгибались, как ватные, а преследователи все ближе… Он просыпался в поту и долго лежал, боясь провалиться в новый кошмар. Его, наверное, ищут. И если найдут, то не скоро. Все барахло он сбросил аккуратно, что по-итальянски шпарит, как на родном, никто не знает – ни дядя Джеймс, ни те, из Марселя. Единственный очевидный прокол – его комбинезон. Выгадать решил, дурак. В лавке, вообще-то говоря, ещё комбинезоны были похожие, но все равно дурак: разорвать и выбросить – меньше было бы риску. Гек растравлял
Так он советовался сам с собой и ни на что не мог решиться.
В плавании тоже не все обстояло гладко: в команде смеялись над новичком, пользовались его незнанием элементарных вещей и подначивали где только можно. Когда шутки становились особенно злыми, капитан или его подручный Марио цыкали на весельчаков и отгоняли их от него. Впрочем, такие испытания новичков были в обычае, да только Геку от этого легче не становилось. Он стойко сносил насмешки, пока было возможно; но однажды они сошли на берег у какого-то городка в Калабрии, где нарыв и прорвался. Предстояло ждать до утра, и по обыкновению они пошли всей командой – восемь человек – в портовый кабачишко. У капитана были дела в городе, а остальным разбредаться не разрешалось. Старшим, как всегда в этих случаях, был Марио, на судне же дежурил вахтенный. В кабаке опять пошли насмешки. На этот раз мишенью послужил отказ Гека пить вместе со всеми.
– Ой ты паинька! Что, в вашей деревне маленьким нельзя, да? Пей, не бойся, мы ничего не скажем твоему папеньке. Пей, каждый моряк должен уметь пить, а кто не пьёт – пусть говно жуёт!
– Он и не курит. Эй, хозяюшка, дай ему грудь – мальчик проголодался!…
Изощрялись кто во что горазд, орали наперебой, в восторге от нового развлечения. Гек продолжал есть спагетти с сыром и терпеливо ждал, пока они успокоятся. Вдруг один из шутников, повизгивая заранее от блестящей идеи, только что пришедшей ему в голову, достал презерватив из кармана и закричал:
– Он без соски не умеет! Сейчас, маленький, сейчас!…
Он сидел напротив Гека, так что Гек хорошо видел, как Кудрявый Беппо плеснул вина в свой стакан и ловко надел на него раскатанный презерватив. Моряки сидели за одним столом, четверо с каждой стороны, друг напротив друга. Дубовая столешница крепилась на могучих столбах, вмурованных в пол. Стульев не имелось, их заменяли дубовые скамьи по обе стороны стола. Пёстрая занавеска отделяла их закуток от остального зала. Здесь все было сделано под старину и явно с расчётом на буйных посетителей. Хозяйка прибежала на шум, но, видя, что скандала нет, исчезла. Гек один не поддержал общего веселья; даже Марио, хоть и качал неодобрительно головой, не смог сдержать улыбки.
Тем временем изобретательный Беппо проковырял дырку и со словами «Иди сюда, малютка» ухватил Гека за цепочку и стал подтягивать его к себе. Гек до этого уже переложил вилку в левую руку. Он подался вперёд, с маху вонзил её в запястье Беппо и врезал ему справа в челюсть. Промежуток между ударами оказался настолько коротким, что Кудрявый кувыркнулся через лавку, не успев разжать пальцы. Цепочка оборвалась, и крест остался у него в кулаке. Окружающих словно разбил паралич, они смотрели на Гека во все глаза и не шевелились даже, так это было неожиданно. При полном молчании он выбрался из-за стола и подошёл к Беппо. Тот уже начал приходить в сознание, но
– Ну-ка, пей!
Беппо все ещё находился в полуобмороке, он пытался скрючиться, но не мог и только мычал; из глаз его текли слезы, смешиваясь с кровью и вином из соски. Он судорожно пытался оттолкнуть от себя стакан, но Гек стукнул ему стаканом в лоб, получилось очень звонко, и повторил:
– Пей, падаль, там ещё много осталось!
Тут только опомнились окружающие:
– Тони, Тони, слышишь, завязывай, хватит!…
Марио вцепился ему в руку и стал отнимать стакан, увещевая озверевшего Гека:
– Ну что ты, в самом деле, он же шутил… Нельзя нам влипать в истории, пора возвращаться… Слышишь, Тони, как сына тебя прошу, перестань…
Гек наконец разжал пальцы, выпустил волосы Беппо (тот обессиленно рухнул мордой в пол), стряхнул с руки вырванный клок, довольно изрядный, отодвинул Марио в сторону и… вернулся к столу. Свою вилку он повертел, брезгливо отложил её, взял со стола ту, которая показалась ему почище, и принялся доедать спагетти, по-прежнему не глядя на сотрапезников. Он ел в молчании и одиночестве, кусок не лез ему в глотку, но надо было держать фасон, показать характер.
Марио спешно рассчитался с хозяйкой и махнул ребятам рукой:
– Берите этого и на берег, скоренько… – Подошёл к Геку, осторожно положил ему руку на плечо: – Доедай, Тони, и пойдём, возвращаться пора.
Двое ребят подхватили Беппо под руки и потащили – сам он идти не мог. Следом шли остальные, а последними Гек и Марио.
Гек перестарался. Он хотел только показать всем, что не позволит собой помыкать (как и на «малолетке» не позволил), что при случае сумеет постоять за себя, но эффект оказался слишком велик. И дело было даже не в том, что Кудрявый славился физической силой и драчливостью, а развалился с одного удара молоденького парнишки; хотя и этот факт произвёл впечатление. Всех поразил сам парнишка, его холодная, звериная жестокость, проступившая вдруг в молчаливом и безобидном на вид новичке. Каждый вспоминал свои шуточки в его адрес и представлял себя на месте Беппо. Его сторонились теперь, и только Марио старался говорить с ним так, будто ничего не случилось, но и ему это удавалось с трудом. Добро бы подрались они с руганью и угрозами, помирили бы их потом, как это бывает в таких случаях, выпили бы мировую… Этот Тони опять тихий и безответный, о происшедшем не заикается и словно не замечает, что Беппо, избитый и опозоренный, жаждет мести.
Марио обо всем доложил капитану в приватной беседе, не упуская ни малейшей подробности, а также поделился своими наблюдениями о самом новичке, о настроениях в команде. Он знал капитана, и ему было ясно, что Тони будет убран из команды, сожалел об этом, потому что парнишка ему нравился, хотя и настораживал…
Поздно вечером, через день после драки, Марио вызвал Гекатора в капитанскую каюту на разговор. Помолчали.
– Когда я подобрал тебя на берегу, то надеялся, что ты порядочный человек, – начал капитан, в упор рассматривая Гека. – Да ты садись, садись…
Гек сел, по-прежнему глядя в пол.
– Ну, что молчишь? Рассказывай.
Гек продолжал молчать.
– Паскудить-то ты горазд: товарищу своему зубы выставил, тарарам поднял на весь город. Скучно тебе на палубе, на берег не терпится, поближе к свободной жизни? Так ты скажи, и завтра же будешь свободен, как крыса в амбаре.
– Терпится.
– Что? – не понял капитан.
– Терпится сойти на берег, я туда не хочу.
– Ах, ты не хочешь. А что ты хочешь?
– Здесь работать, с вами…