Кронос
Шрифт:
— Корреспондент. — Ну и что?
— Телеведущий. — Что-что! Колумбийское правительство требует выдачи международных преступников, ратующих за «озеленение всей планеты!»
— Корреспондент. — Да, и на уборку пшеницы не пошлёшь!
— Телеведущий. — Ну, и хрен с ними! Мы и так отвлеклись, а впереди нас ждут интересные события, в настоящее время происходящие в метрополитене Энска. Не совсем ясна судьба группировки «Вонючий ветер». Ясно только одно — она объявлена вне закона. Допросить внедрённого корреспондента, до сих пор не получилось, по причине полной невменяемости последнего.
Ожесточённые стычки, время от времени, происходящие в глубинах метро, не оставляют сомнений в том, что сообщество намерено осесть там надолго, если не навсегда. Жители Энска, оставшиеся без метро и, до сих пор, не могущие забыть протухшую колбасу в холодильниках, в спешном порядке формируют отряды самообороны, питаясь засвеченным салом. Самых подготовленных зачислили в карательную экспедицию. Они готовятся к выходу, поправляя снаряжение и, учат немецкий язык.
— Корреспондент. — А зачем язык учить?
— Телеведущий. — Так, на всякий случай… Их, родной брат деда Афанасия, инструктировал.
— Корреспондент. — Кстати, а где он сам, на данный момент?
— Телеведущий. — А кто его знает? Одни говорят, что на северный полюс подался, другие утверждают, что это он сам и есть, а родного брата у него отродясь не было.
— Корреспондент. — Тёртый калач, умеет грамотно с вышки падать.
— Телеведущий. — Чего?
— Корреспондент. — Да так — навеяло…
— Телеведущий. — С нами, только что связался наш корреспондент, работающий в штабе правительственных войск и, прояснил, кое-какую ситуацию. Предлагались меры, по выкуриванию группировки из переходов и тоннелей, с помощью различных газов но, учитывая, что члены данного сообщества шмаляют и не такое, метод был признан недейственным, а наоборот — укрепляющим моральный дух противника. Кстати, как наглядный пример, был показан наш корреспондент. Генерал обозвал его овощем, но непонятно, что он при этом, имел в виду: общее состояние шпиона или цвет его кожи. Сколько будет продолжаться подготовка к штурму, пока неясно, но мы всегда на связи со штабом, и если будут какие-то изменения, мы покажем их в экстренных выпусках нашей передачи. А пока, до встречи и, как говорится — но пасаран!
— Действительно, они не пройдут! — прокомментировал показанное Крон. — Вот только неясно, кто не прошмыгнёт. Ох уж мне эта двойственность!
— Может, нам самим язык выучить? — с иронией, предложил Доцент.
— Я уже выучил! — сказал Дед, протягивая стакан. — Налиффай.
— Найн! — рявкнул Почтальон, сурово глядя на участников диспута. — Видели корреспондента, и что с ним стало? Вот именно — из него вышла овощная закуска.
— Мы не настаиваем, — тихо произнёс Бульдозер, не отрывая глаз от склада продовольствия и бутылок, всех мастей. — Я и сам справлюсь.
— Да никто и не сомневался, — Бармалей развёл руки в стороны. — С такими габаритами, это не куча, а так, только червячка заморить.
— Натюрлих! — сказал Кащей и, все посмотрели
Тут Крон вспомнил, что ещё не знает продолжения сценария, сюжет которого, любезно согласилась рассказать Наина, при первом удобном случае. Обед давно закончился, а он только спохватился, что всё прошло машинально и неуловимо быстро. Она стояла в соседней комнате, глядя в окно и не двигаясь. Ни один мускул не дрогнул на её лице, от хлопнувшей двери, только глаза скосились в сторону вошедшего:
— Завтра вы найдёте своего горбатого возле свалки радиоактивных отходов.
— Почему там? В том районе нет ни одного приемлемого, для путешествий, коллектора. И почему открытым текстом — даже непривычно, как-то.
— Хватит в игры забавляться! — при этих словах, лицо Наины приняло ещё большую загадочность, приобретя философские черты обречённости. — Напрямую сказано потому, что времени нет и тоннеля нет, в том мире. Не можете вы месяц искать, и в этом, созданном измерении, оставаться нельзя…
— Радиация, или «Кот?»
— Что ты за него беспокоишься? — ответила Наина, посмотрев на Крона пронзительным взглядом.
Её зрачки, казалось, вот-вот приобретут вертикальную позицию, а свет из окна, падающий на причёску, окружал овал головы мистическим ореолом. Повернувшись к нему всем корпусом, так что они встретились лицом к лицу, она тихо сказала:
— Может статься, что он тебе с завтрашнего дня и не понадобится вовсе.
Капля холодного пота стекла с виска к подбородку, а «Кот» молчал:
— Нас здесь трое.
— Он спит, как и все кошки, но если на то пошло, то нас здесь четверо.
Крон поперхнулся и, сдавленным голосом переспросил:
— Чего?
— Да не то, что ты подумал! Подруга твоего кота живёт во мне.
— Пронесло, — подумал Крон, хоть у этого анекдота борода длиннее, чем у пушкинского Черномора.
Из дальнейших выяснений, сложилась общая картина, предшествующая появлению группы сталкеров в коллекторных переходах секретного объекта. Виной всему не Кот у Крона, а Кошка у Наины, которую та умудрилась подцепить, во время путешествий по туннелям. Пришлось заманивать Крона, чтобы объединить тварей и отправить в один из фракталов времени, из которого они случайно попали, во время эксперимента в комплексе. Кот не с каждым уживётся, а только с тем, с кем совпадёт настройками, попадающими в резонанс, друг с другом. Примерно, как группа крови. На подлый обман Крон уже не обращал внимания, привыкший за свою жизнь к различным сюрпризам. Наина виновато улыбалась, но он успокоил её, посоветовав не обращать внимания на прошлые события. Как говорится, кто старое помянет…
Утром, со стороны запада, дул свежий ветер, неся с собой дым всех цветов и расцветок, каких и на палитре самого отпетого художника — импрессиониста не увидишь. Промышленность гнала продукцию, вместе с пронзительно оранжевым дымом, на полную катушку. Запах, принесённый этим же бризом, со стороны завода по производству телег, завершал утреннюю композицию.
— А ты говорил, зачем противогазы берём, — обиженным тоном проворчал Комбат, напяливая свой на голову, в результате чего, дальнейшее бормотание приняло несвязный характер.