Кронос
Шрифт:
Не теряя времени на оплакивание Римуса, Аттикус отправился дальше на поиски Андреа. Повернул, следуя изогнутой линии палубы, держась за поручни, чтобы удержать равновесие, и увидел их. Андреа, издавая хрипящие звуки, съежилась на палубе, а Тревор навис над ней, глаза его смеялись под снабженными электрошокером очками. Хотя шокер и предназначался лишь для временного выведения человека из строя, действия заряда на ослабленный организм Андреа было достаточно, чтобы ее убить.
Аттикус ускорил шаг. Подойдя ближе, он увидел появившуюся за спиной Тревора причудливую черную тень. Двигаясь медленно
О'Ши! Его опрокинуло за борт, но он каким-то образом ухитрился удержаться за ограждение и теперь выбрался обратно на палубу.
Подобно молнии, О'Ши метнулся к Тревору и обеими руками обхватил его за шею. Тревор сдернул с носа очки, одновременно вырывая электрические кабели из тела Андреа, прекращая жуткую пытку. Она сразу же перестала биться в конвульсиях и застыла на палубе, будто мертвая.
Когда Аттикус дохромал до места действия, Тревор изо всех сил пытался освободиться от крепкой хватки своего бывшего исповедника, отчаянно пытаясь набрать в легкие воздуха. Если бы не ограждение, разделявшее их, оба мужчины уже оказались бы за бортом.
Аттикус опустился на колени возле тела Андреа и нащупал пульс. Вздохнул с облегчением — она была жива и зашевелилась от его прикосновения.
— Атти?
— Не двигайся, — сказал Аттикус. — Все будет о'кей.
На измученном лице Андреа появилась смущенная улыбка.
— Атти…
— Не надо ничего говорить.
Она покачала головой и с трудом произнесла:
— Вверху.
Аттикус поднял голову и увидел над собой вращающийся ствол пушки. То ли на судне еще не знали, что «Титан» идет ко дну, то ли им было на это начхать. Неужели преданность членов команды Тревору столь сильна, что, повинуясь его приказу убить Кроноса во что бы то ни стало, они готовы игнорировать даже инстинкт самосохранения? Неужели они все здесь такие фанатики? Или же просто боятся своего босса больше, чем смерти?
— Вы не можете это сделать, — просипел Тревор сквозь стиснутые зубы. — Вы же ведь священник.
В ответ О'Ши только усилил хватку, так что Тревор подавился словами, лицо его приобрело свекольный оттенок.
— Я как раз хотел признаться вам, Тревор, — прорычал ему в ухо О'Ши, оскалив зубы в недоброй усмешке, — я не священник.
Глаза Тревора расширились от ужаса.
— Все грехи, что вы совершили в жизни, остались при вас, неотпущенными. А тяжесть их такова, что вам предстоит вечно гореть в аду.
Никогда еще Тревор не выглядел таким испуганным. Лицо его дергалось, а все тело дрожало, когда он панически пытался освободиться из смертельных объятий карающего ангела.
Когда ствол пушки замер, Аттикус открыл рот, собираясь крикнуть, но страшной силы грохот заглушил все его слова. Перед тем как упасть на палубу и прикрыть руками уши, в которых стоял гул, он успел увидеть, как Тревора и О'Ши снесло за борт ударной волной.
Не обращая внимания на головокружение, Аттикус поднялся и шатающейся походкой приблизился к ограждению. Сквозь стоящий в ушах звон он попытался уловить крик боли Кроноса. Ничего не услышал и с надеждой подумал, что стрелок мог промазать. Конечно, не исключено было, что просто он сам оглох.
Внезапно у Аттикуса перехватило дыхание. Корпус «Титана» содрогнулся от сильнейшего толчка. Кронос продолжал вести свою собственную войну. Его огромное туловище показалось на поверхности, совершая частые волнообразные движения вверх-вниз. Аттикус видел несколько больших кровоточащих ран на теле животного. Он вдруг понял, что у него с Кроносом много общего. Оба они сражаются, несмотря на раны и боль, как настоящие воины. Но что важнее всего — и он, и Кронос сражались за жизнь Джионы… и за жизни друг друга.
ЧАСТЬ 3
СВОБОДА
54
На борту «Титана»
Аттикус подхватил Андреа под руки и потащил вверх по ступенькам в рубку. Он толкнул металлическую дверь, вошел внутрь и осторожно положил Андреа на пол. Щелчок взведенного курка заставил Аттикуса замереть на месте.
— Не двигайтесь, — услышал он дрожащий голос.
Подняв руки, Аттикус медленно повернулся. На полу все так же валялись тела мертвых и находящихся без сознания членов команды, но капитану удалось не только прийти в себя после всех событий, но и найти «магнум». «Странное чувство, — подумал Аттикус, — когда в тебя целятся из твоего же пистолета. Будто близкий друг предал». Он сделал шаг вперед, прикрывая собой Андреа.
— Я же сказал: не двигаться! — закричал капитан. — Видел я, на что вы способны. А теперь стойте на месте!
Аттикус посмотрел на него. Кэп тяжело дышал, но в целом уже вполне очухался после удара локтем в горло во время прошлого визита Аттикуса сюда. Теперь он сидел за пультом управления пушкой. На экране четко просматривались очертания уплывающего Кроноса, представляющего собой легкую мишень. Вопрос был в том, в кого кэп выстрелит первым.
— Как вас зовут? — миролюбиво спросил Аттикус.
— А ну, заткнитесь!
— Капитан, вы мне кажетесь неплохим человеком. Просто вас угораздило оказаться на службе у негодяя. — Аттикус повернулся так, чтобы оказаться лицом к лицу с собеседником, по-прежнему держа руки поднятыми над головой. — Вы ведь и сами видели, как и все, что моя дочь жива.
— Вы не все знаете, — произнес капитан неуверенным тоном. — Тревор сказал, что…
— Тревор мертв, — перебил его Аттикус.
Капитан вздрогнул, но пистолета не отвел. Веко его подергивалось, он посмотрел в лицо Аттикусу.
— Вы уверены?
Аттикус кивнул.
Кэп наконец опустил «магнум» и с облегчением выдохнул:
— Слава богу.
По всему видно было, что капитан вовсе не хотел на самом деле причинить зло Аттикусу или кому-либо еще. Возможно, он горько сожалел о том отрезке жизни, что провел на «Титане». И не было необходимости спрашивать о причинах такой покорности — очевидно, Тревор имел на него компромат.
Аттикус подошел и, забрав у капитана «магнум», сунул в кобуру.
— Мне потребуется ваша помощь, чтобы прекратить бессмысленную бойню.