КроШа. Книга первая
Шрифт:
Поэтому не стоит играть с ней и думать, что будут ещё варианты.
– Мне не принципиально, кто будет заказчиком – супружеская пара или одинокий мужчина, – стараясь говорить ровно, произнесла Валерия.
На последней фразе Верестов усмехнулся.
– Будем считать, то мой хозяин… одинок.
Неприятно резануло по ушам слово «хозяин».
– Извините, если я неправильно выразилась, – поспешила исправить оплошность Лера, чувствуя, как количество адреналина в крови резко возросло.
– Ничего страшного. Я Вас понимаю.
Да неужели?
Лера подавила всплеск неконтролируемой
– Итак, моим заказчиком будет мужчина.
– Да.
– Вы мне сообщите его имя?
– Чуть позже. Сначала условия договора обсудим.
– Да-да, конечно! – Лера взяла сумочку со стула и достала из неё медицинскую карточку. – Вот мои анализы и…
Натолкнувшись на снисходительный взгляд Верестова, она умолкла. Даже замерла, не зная, как поступить далее.
– Лерочка, разрешите мне к Вам так обращаться? Ваша медицинская карточка ни к чему. Вы производите впечатление умной девушки. Поступили на юридический факультет. И учитесь, стоит отметить, на «отлично». Неужели Вы могли допустить мысль, что мы не подготовились к встрече с Вами?
Лера, признавая своё поражение, прикрыла глаза и выдавила из себя улыбку. Ну да, чего это она? Они, наверняка, узнали о ней абсолютно всё. Всё, что можно и что нельзя. С одной стороны, она понимала заказчика. С другой – было неприятно осознавать, что кто-то собирал о тебе информацию. Да и времени маловато. Получается, что её заказчик непростой человек. Ей радоваться сему факту или огорчаться?
Скоропалительные выводы она делать не стала. Всему своё время.
– Если Вы собрали обо мне информацию, то должны понимать, что я нахожусь в сложном положении, – Лера решила больше не изображать довольную жизнью молодую девушку. Как только скинула с себя маску беспечности, сразу стало легче. Даже мышцы лица и те отозвались легким дискомфортом – за последние семь часов ей слишком много приходилось насильно улыбаться. – И мои аналитические способности сейчас оставляют желать лучшего.
– Да, мы понимаем. Поэтому я и делаю небольшую скидку в разговоре с Вами.
Не только она перестала «держать лицо». Верестов тоже. В одночасье исчезло видимое добродушие, и напротив неё оказался человек с пронзительными глазами, что, не отрываясь, смотрели на неё. Изучали. Лера даже готова была поспорить, что Верестов владел техникой нейролингвистического программирования и считывал с её лица дополнительную информацию – врала ли она, например, или говорила правду.
Придется говорить правду.
Прямо, как в суде.
– Благодарю за понимание. Я так понимаю, у Вашего заказчика будут ко мне определенные требования? Вы уже знаете – я здорова, но в любой момент готова пройти дополнительные медицинские анализы. Не судима. Никогда не употребляла наркотики. Никогда не курила. К спиртному отношусь равнодушно. Могу выпить бокал вина на празднике. По клубам не хожу. Что ещё… – Лера попыталась вспомнить любые моменты из своего прошлого, способные повлиять на её физическое состояние в нынешнем
– И Вы до сих пор девственница, – резюмировал за неё Верестов.
Кровь прильнула к щекам Леры. Она не относила себя к скромницам, но и кричать на перекрестке о своей девственности не намеревалась. Мама воспитывала её в строгости, и каким-то чудесным образом той удалось вбить ей в голову, что, несмотря на свободу нравов и равнодушное отношение к легкой смене сексуальных партнеров, выходить замуж необходимо нетронутой. А если начинать сексуальную жизнь, то с человеком, к которому испытываешь сильные чувства и в чьих ответных чувствах будешь уверена на сто процентов. В жизни Леры такого человека пока не встретила. Многие мальчики ей нравились, многим нравилась она. Но никто не западал в душу. А «перепихнуться» просто от того, что «надо» её не прельщало.
– Да.
Что она могла ещё сказать?
– Вот на этом аспекте Вашей жизни я хотел бы остановиться более подробно.
Валерия была готова к тому, что ей сейчас скажут, что необходимо порвать плеву, потому что иначе невозможно проводить процедуру оплодотворения.
– Давайте я Вам сразу скажу, что как раз не стоит останавливаться на моей девственности, – поспешно заверила собеседника Лера. – Это недоразумение…
– Валерия, мой хозяин Вас и выбрал лишь потому, что Вы – девственница.
От удивления брови девушки заломились, а ротик забавно приоткрылся. Но она быстро взяла себя в руки и, негромко прокашлявшись, старательно не замечая легкого пренебрежительного взгляда Верестова, спросила:
– То есть как… При чем здесь моя девственность?
– При том. Мой хозяин желает, чтобы мать его ребенка была «чистой». Чтобы её генетическая память не носила следов других мужчин. И не только генетическая. Надеюсь, Вы меня понимаете.
Она понимала.
И всё же, по-прежнему пребывала в состоянии легкого шока.
Они живут в двадцать первом веке! О какой генетической памяти могла идти речь?
Внезапно Лере стало смешно. Кто бы говорил… Двадцатилетняя девственница, не подпускающая к себе никого из-за того, что ждала СВОЕГО мужчину.
Если бы не печальные факты, заставившие Леру пойти на крайние меры, она бы даже зауважала мужчину, что собирался стать её заказчиком.
– Да, с памятью проблем не возникнет, – Лере с трудом удалось подавить в себе желание усмехнуться. – Тут Вы можете не беспокоиться. Я «чиста». Но тогда возникает вопрос, а как мне лишаться девственности? Механическими способами?
Ей ответили не сразу. Верестов откинулся на спинку и скрестил руки на груди.
– Вы основательно подготовились.
Лера нахмурилась.
– Не понимаю Вас.
– Да, наверное, я неправильно выразился. Я имел в виду, что Вы готовы пойти на многое, чтобы заключить договор.
Вот теперь можно было и усмехнуться.
– Господин Верестов, – Лера сознательно к нему обратилась, как администратор ресторана, делая акцент на пропасть, что разделяла их. – У меня брат и мама попали в аварию. И да, чтобы спасти их я готова пойти на многое. Почти что на всё. Или Вы думаете, что я от хорошей жизни надумала стать суррогатной матерью?