Крошка Цахес Бабель
Шрифт:
В нашем дворе жил Боря Абрамович. Автоматически пишу «во дворе», ибо по-русски это пишется, как «в нашем доме». Да и во дворе нашем Борю мы так и ни разу не увидели. Парадная, где он жил, находилась в арке. Мы, обычные одесские пацаны, лазившие по дворовой помойке и гонявшие на самоструганных лайбах при подшипниках, видели Борю лишь мельком пару раз в год. Сперва мама выводила его из парадной, сжимая в одной руке Борину ручку, а в другой его скрипку. Боря пиликал на скрипке с шести утра до тех самых пор, пока не отправлялся в школу Столярского. После школы он снова играл на скрипке. Затем школу сменила консерва.
Мы прожили рядышком почти тридцать лет, но впервые поговорили, когда случайно встретились
Уже десять лет я составляю «Одесско-русский словарь» и «Фразеологический словарь одесского языка». И когда мне кажется, что к собранному материалу нечего добавить, из недр памяти вылетает какое-то, вроде бы давным-давно навсегда позабытое одесское слово, или крылатая фраза-клише вроде «Адиётка твоя тетка, а ты ее племянник». Прошедшей зимой про себя отметил, что улицы уже лет двадцать, как перестали посыпать жужелицей. То есть угольным шлаком. С другой стороны в нынешнем году случайно узнал, что в русском языке, оказывается, нет привычного для каждого одессита слова «бигель». А спустя два месяца, увидев по телевизору рыбалку в импортном исполнении, восхитился: «Ну и здоровых голышей они ловят!».
Или я не писал в своих книгах за рыбалку как грамотно ловить голышей? Потом поймал себя на одной интересной мысли и провел маленький эксперимент. Обзвонил несколько десятков человек. Тех самых, которые утверждают, что в Одессе говорят исключительно на русском языке. Среди них были редакторы газет, профессоры, люди рабочих профессий, милиционер, бизнесмены, заместитель директора Всемирного клуба одесситов, академик и даже папа одного из авторов «Самоучителя полуживого одесского языка». Задавал всем один и тот же вопрос: «Рыбу голыш знаешь?». Все знают. В том числе, какая смакота котлеты из голыша напополам с бичком. «А как голыш называется по-русски?». Ответы были однозначными: «Голыш и будет».
Почему нет? Если даже в песне поется: «Проснись, рыбак, вставай, услышь: уже в морях пошел голыш». Вот вам и откровение для русскоязычных одесситов: по-русски голыш именуется «мерлангом».
В книге «Время больших ожиданий» Паустовский вынес слово «фиринка» в название одной из глав. Зуб даю на холодец: ни один российский академик от филологии не переведет это слово на русский язык. Пусть даже одесский поэт М. Хлебникова писала «всех зеленых эвглен, инфузорий, ферин». Именно «ферин», а не «фирин». И Паустовского никто не поправил по сию пору лишь потому, что слово это в русском языке неизвестно. Скажу больше: ныне только два человека в Городе знают, как было образовано это слово почти двести лет назад.
В общем, как говорят в Одессе, было бы голубым наивом полагать, что каждый из одесситов, будь они хоть самим Бабелем, хоть сто раз коренными, знает одесский язык. Даже в том случае, когда, раздувая щеки, они станут метелить себя по дыхалу: «Как одессит в двадцать восьмом поколении…». Они не набирались этих знаний в Дюковском или на Канаве, не слушали речей портовых грузчиков, не кучковались на Пересыпи, не ошивались на Сахалинчике, не встревали в разборки среди Косарки. Больше того, они не слышали реальных речей обитателей Молдаванки, столь же похожих на язык бабелевских героев, как коти одесского разлива на французский оригинал. Домашние мальчики и девочки знакомились со словами одесского языка в тиши библиотек, но далеко не все слова одесского языка могли попасть на страницы старых книг, к тому же проходивших цензуру. Утверждаю это, как пай-мальчик. В одесском смысле слова.
Я
Ведь на самом деле биндюг — одноконная длиннющая плоская телега, на которой перевозили колониальные товары, сахар, бочки. Возить пшеницу на биндюге, все равно, что стрелять по воробьям из пушек. А парой лошадей правили балагулы. Это слово вы найдете у многих одесских писателей, но только не у их представителя по разделу best in best. Так что реальный Мендель Крик возил бы пшеницу не на биндюге, а на бенд-вагене, как положено приличному балагуле, ломовику или фурщаку. Только не следует путать фурщака с фурманщиком. Или, говоря по-одесски, гицелем. Это слово употребляли многие одесские писатели и даже проживший всего два года в Городе Паустовский во «Времени больших ожиданий». Но будет работой артели «Напрасный труд» искать это излюбленное слово подлинной Молдаванки во всем творческом наследии Бабеля.
«Большой полутолковый словарь одесского языка» получил в Одессе именно ту очередную благодарность, на которую я только и мог рассчитывать. Еврейская газетка «Ор Самеах», распространяющаяся вместе с бесплатными обедами среди сирых и убогих, запела старую песню о главном: «Как одесситка в четвертом поколении, скажу, что такой словарь — манифарги, штуки и детский лепет. Что ни один уважающий себя одессит даже кончиком отутюженного носового платка не прикоснется к такой дешевке. Что этот словарь — хорошая иллюстрация к фразе из «Времени больших ожиданий» Паустовского: «Розы из навоза, кораллы из крахмала, халцедоны из бердичевской короны…». Это пишет Лена Каракина — ученый, согласно занимаемой должности, секретарь Одесского Литературного музея, который давным-давно следовало бы переименовать в Археологический. Вы полагаете, Лена так возбудилась из-за трактовки слова «биндюжник»? Как раз тот случай! Ведь это выражение собственноручно употреблял искусственно превращенный в символ Одессы Бабель, не подозревавший, что представляет собой биндюг на самом деле.
Попеняв мне за то, что слово «крахмал» почему-то напечатано как «крохмал» (в отличие от Лены, которая не обязана выполнять функции корректора, я не укоряю ее за грамматическую ошибку в ее материале), ученый секретарь громит меня таким образом: «Вот, например, надеюсь, еще не забытое одесситами слово «балабуст», то есть «хозяин». «Балабуст» — так я слышала от своих соседей по коммунальной квартире. В словаре Смирнова оно выглядит как «балабуз», что, конечно, режет глаз и слух тоже не радует».
Попробуем подняться над уровнем стола коммунальной кухни, где получала свое образование Лена. И обратимся к труду «Русские словари» (Институт имени В.В. Виноградова). Вот что там сказано по поводу исконно русского слова «хипиш»: «фиксируется в нескольких формах — хипеж, хипеш и хипиш». После чего я даже не оправдываюсь, мол, на моей коммунальной кухне говорили именно «балабуз». А расставляю точки над «ё»: как пояснил мне один одесский авторитет-язычник, не «балабуз», но и не «балабуст», а «балабус». Что в данном случае архиважно.