Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Другие дороги, другие дни…
Поднимался ветер. Злой, сырой, пронизывающий насквозь…
Ветер беспощадно разогнал по небу клочья облаков, наотмашь сек стонущие деревья, баламутил речную воду. Он сдул пыль с созвездий, и они сияли холодно, чисто и отрешенно в невообразимой дали. Им не было дела до двух человеческих фигурок, скорчившихся на придорожном валуне.
— Ничего, — деланно бодрым, юношеским голосом молвила одна из фигур, та, что повыше и покрепче. — Скоро
— Ты думаешь, они примут нас? — устало отозвалась другая фигурка девичьим голоском.
— Конечно, примут! — немедленно ответил юноша, но даже доверчивая слушательница, склонившаяся к его плечу, услышала плохо скрытое сомнение в тоне прозвучавшего заверения. Юноша понял это и торопливо добавил: — Отец, конечно, придет в бешенство, но и он не посмеет выгнать нас, пока ты… Теперь уже все равно ничего нельзя поделать, — закончил юноша безнадежно.
— Да, — эхом отозвалась девушка. — Нельзя… Хотя я пробовала, честное слово, пробовала!
— Тихо, тихо… — зашептал юноша, баюкая встревоженную спутницу в объятиях. — Я знаю, глупая… Все будет хорошо отныне.
— Чего ж хорошего, — рассудительно отозвалась девушка. — Если твоя семья не простит тебя и не примет нас, что мы станем делать?
— Что я — калека? — искренне возмутился юноша. — Найду работу, я многое умею. И плотник я хороший, и столяр, и краснодеревщик сносный… А нет, так наймусь к кому-нибудь в работники, как раньше. Нам до тепла продержаться, а там… — Юноша закинул лицо к небесам, разглядывая равнодушные звезды, и радуясь тому, что девушка не видит его выражения. Лицо всегда было его бедой, ибо слишком откровенно прорисовывало хозяйские думы.
— Замерзла? — наконец участливо спросил он, почувствовав, как дрожит его подруга. — Давай-ка, я за хворостом схожу, костер разведем…
— Что ты! — испугалась девушка. — Здесь нельзя… Да и не замерзла я вовсе, — поспешно запротестовала она, заметив, как нахмурился юноша. — Просто страшно мне.
— Чего ты боишься? Я ли тебе не защита и опора, раз дал клятву? До самой смерти… Я зубами перегрызу горло любому, кто посмеет недобро посмотреть на тебя…
— Даже собственному отцу?
Юноша умолк, тяжко вздохнул, словно силясь потягаться с ветром, а потом сердито добавил:
— Если они не примут тебя, то знать я их больше не хочу! Ты моя законная жена, мы венчаны, мы честны перед Хранящим, всем миром и светом, я твой супруг, и никто нам больше не нужен… Если кому-то это не по душе, что ж, так посему и быть…
Он не видел, как облегченная и одновременно недоверчивая улыбка тронула губы девушки, но заметил, как ладони ее легли на округлившийся живот, упрятанный под слои одежды.
— Отец давно хотел внука, — сказал юноша. — Он не посмеет выгнать тебя, пока ты носишь ребенка… А потом привыкнет, Да и матери ты понравишься…
Ветер разодрал последние облака в прозрачный пух и заметался
— Плохое мы выбрали время, — прошептала девушка, всматриваясь в созвездие. — Надо было подождать.
— Око Дракона не сходит с небосклона, — пожал плечами юноша, моментально догадываясь, что она имеет в виду. — Мы не можем ждать вечность…
— Наверное, следовало подождать хотя бы до конца сезона.
— А его ты тоже хочешь попросить подождать? — полюбопытствовал юноша, положив и свою ладонь на живот супруги. — Он рвется на волю. Скучно ему там.
— Зато безопасно. Если бы я могла, я бы умолила его не спешить. Я не хочу, чтобы он родился под этим про клятым знаком! — девушка недобро сощурила глаза, рассматривая звезды. — Мы с тобой встретились под ним, и видишь, что из этого вышло?..
— Разве ты жалеешь?
— Нет, но… — Она не успела договорить. Муж замкнул ее губы поцелуем. И на длинное мгновение в новоиспеченной семье воцарились согласие, мир и покой. Потом девушка встрепенулась, вывернулась из объятий юноши и воскликнула, восторженно, указывая на небо:
— Смотри! Смотри! Звезда падает!.. Это добрый знак!
— Загадаем, чтобы все завершилось благополучно? — предложил юноша, и девушка лишь счастливо кивнула, протискивая свои пальцы в его кулак.
Ослепительно яркая точка прочертила небосвод пылающей соринкой.
— Как же там?.. — пробормотал смутно юноша. — А! Звезда падучая, прими…
— Стойте! — обрушился на влюбленную парочку чужой, рокочущий голос и сомкнутые руки с силой разорвали, заставив девушку болезненно вскрикнуть, а юношу яростно взметнуться.
За их спинами, подобравшись неведомо как, стоял высокий, широкоплечий, заросший бородой человек, нависавший над юными супругами, как мшистая скала. Человек непринужденно держал обоих за руки, словно не замечая ножа, появившегося в свободной руке юноши, и отпустил их лишь тогда, когда золотой огонек угас за горизонтом.
— Вы что, спятили?! — свирепо осведомился юноша. Бородач рассеянно посмотрел на него, но обратился к девушке:
— Простите сударыня, я причинил вам боль. Мне очень жаль.
— Зачем вы это сделали? — уже без явного испуга, скорее растерянно спросила девушка.
— Чтобы вы не совершили непоправимого поступка… Это не звезда падала, а умирал дракон. Гибель дракона предвещает несчастья. Это недобрый знак.
Человек круто развернулся и зашагал к реке, сминая кустарник, как летний травостой. Озадаченные супруги несколько мгновений смотрели ему вслед, потом переглянулись и, не сговариваясь, наскоро собрав свои пожитки, поспешили в противоположную сторону.