Кровь на эполетах
Шрифт:
– Можно мне к командиру, который неграмотен? – вскакивает Тутолмин.
– Почему к нему? – удивляюсь.
– Научу его читать и писать, – выпаливает прапорщик. – У меня это хорошо получается, господин капитан, младших братьев учил. Отец хвалил.
Он краснеет. Ну, да, похвастался. Однако молодец.
– Похвально, Леонид Ильич. Постарайтесь научить. Неграмотные офицеры в батальоне не нужны. Пойдете в третью роту. Козлов – в первую, Плетнев – во вторую.
– Слушаемся, господин капитан! – отвечает пара, вскакивая.
Встаю и сам.
– А вы расскажете нам, господин капитан, за что
– Расскажу, – киваю. – Как-нибудь потом.
Поздним вечером юные офицеры лежали на матрасах в выделенной для них палатке и тихо разговаривали, обсуждая события прошедшего дня.
– Ну, что, господа прапорщики, – поинтересовался Козлов, – как вам показался полк и командиры?
– Ты о Спешневе или Руцком? – уточнил Тутолмин.
– Обоих. О ротных тоже.
– По-моему нам повезло, – сказал Тутолмин.
– Объясни, – потребовал Козлов.
– Когда в штабе дивизии сказали, что пойдем в номерной[13] егерский полк, я, признаться, расстроился, – продолжил Тутолмин. – Чего хорошего там ждать, думал. А здесь поговорил с ротным, унтерами и понял, что ошибался. Геройский полк, и офицеры такие же. Полковой командир эту кампанию ротным начинал в чине штабс-капитана. Под Салтановкой храбро бился, две трети людей потерял и отбился от полка, оказавшись в тылу неприятеля. Выводил роту к Смоленску. По пути егеря подобрали Руцкого, найдя того при дороге с разрубленной головой и совсем голым.
– Да, ну! – приподнялся на локтях Козлов. – Это кто ж его так?
– Французские гусары. Рубанули саблей по голове и обобрали до нитки.
– Вот нехристи! Офицера!
– Он тогда статским был. Наш батальонный командир – лекарь по образованию, в Могилеве практиковал. С приходом французов убежал из города и направился к своим. Гусары догнали.
– Невероятно! – потрясенно сказал Козлов. – Как же он из лекарей в офицеры пробился, да еще в такие чины?
– Государь пожаловал за подвиги. Руцкий еще на пути к Смоленску показал себя знающим в военном деле. Не доходя до города, егеря Спешнева побили роту польских шеволежеров – да так, что почти никто не ушел. Штуцера, что нам выдали, с поляков взяты. А придумал, как их побить, Руцкий. Предложил заманить в засаду и покрошить. Так и вышло. Пушки видели? Трофейные, тоже Руцкий захватил. Егеря Спешнева славно бились под Смоленском и в самом городе, затем – на Семеновских флешах под Бородино. Орден нашему батальонному командиру за это дело пожаловали.
– А что ж остальных обошли? – удивился Козлов.
– Чинами взяли. Спешнев – ныне подполковник, хотя три месяца тому в штабс-капитанах ходил. Твой ротный – подпоручик, а перед Бородино был прапорщиком, до того – и вовсе фельдфебелем.
– Мне не говорил, – пожаловался Козлов.
– Он не больно речист, – улыбнулся Тутолмин. – Но мой ротный твоего Синицына очень хвалит. Говорит: такого толкового офицера поискать. И фельдфебелем был справным. Солдаты за ним горя не знали: всегда сыты, обуты и одеты. В бою смел, но на рожон не лезет и другим не позволяет.
– Где лекарь так научился воевать? – задумчиво спросил Козлов.
– У французов, – подключился Плетнев. – В армии Бонапарта служил.
– А каких чинах?
– Военным
– Что-то не знаю я князей Руцких! – хмыкнул Козлов.
– Так он бастард, князя Друцкого-Озерского сын. Оттого фамилия сокращенная, и титул не наследовал. Однако солдаты в батальоне его княжичем зовут и очень любят. Говорят, кабы не Руцкий, до Смоленска не дошли бы. А так и там славно повоевали, и под Бородино уцелели. Не все, конечно, – Плетнев вздохнул. – Но на Семеновских флешах полки в одночасье сгорали, трупы горами высились. Мне это унтер рассказал, он до Бородино в Астраханском гренадерском числился. Так их полк во флешах, считай, весь лег во главе с командиром, а батальон Спешнева менее половины людей потерял, хотя сдерживал французов несколько часов, пока резервы не подоспели.
– Как им удалось? – удивился Козлов.
– Стреляли метко. Руцкий запрещает офицерам о штыках даже думать. Говорит: поражать врага следует только огневым боем.
– А коли подойдет близко?
– Отойти на дистанцию действенного огня и продолжить поражать неприятеля, – процитировал кого-то Тутолмин. – Штыки применять в крайнем случае, когда деваться некуда.
– Нас такому не учили.
– Не только этому, – вздохнул Тутолмин. – Посмотрел я на сегодняшнее учение батальона и понял, что придется, почитай, науку воинскую наново постигать.
Юные прапорщики замолчали, признавая справедливость этих слов.
– А вот я бы от ордена не отказался, – мечтательно сказал Плетнев. – Чин – ладно, его выслужить можно, но орден лучше. Хотя бы Анну третьего класса. Приехать бы в отпуск в имение с алым крестом на шпажной чашке…
– И все барышни твои! – засмеялся Козлов.
– Это точно! – поддержал Тутолмин. – Только я так думаю, ребята, орденов нам еще долго не видать. Чтобы так как Руцкий воевать, много пота пролить надобно.
Товарищи его в ответ только вздохнули. Никто из них не подозревал, насколько ошибаются.
[1] Великая армия (франц.).
[2] Этот дом сохранился. В нем, кстати, неоднократно бывал Пушкин.
[3] Москва в то время была центром меховой торговли в России.
[4] Магазинами в то время назывались склады.
[5] Институт Франции был создан после революции взамен Французской академии. Прекратил свое существование после реставрации Бурбонов.
[6] Реальный факт, писанный очевидцем.
[7] Время сказать прощай. С тобой ухожу.
В те страны, которые я никогда Не видел, и где не был с тобой, Но теперь я увижу их. С тобой уплываю На корабле по морям, Которых, я знаю, Не существуют больше, С тобой побываю я там… (англ. и итал.)[8] Популярная оперная певица.
[9] Итальянский певец, исполнитель классической и популярной музыки.
[10] Л.Л. Бенигсен, генерал от кавалерии, в ту пору начальник Главного штаба русской армии.