Кровавое эхо
Шрифт:
Ричер покачал головой.
– Черт побери, ваши слова ничего не доказывают. Что еще вы можете сказать? Ведь вы были его другом.
Уокер вновь кивнул.
– Я вас понимаю. Но на этом все и заканчивается. Больше ничего нет. Нет улик, нет свидетелей, ничего. Мы были очень близки со Слупом. Я тысячи раз проводил с ним время. Я слышал о падениях с лошади, когда они случались. Их было не так уж и много, и все они выглядели настоящими. Конечно, мы запросим ее медицинские карты, но я бы не стал всерьез рассчитывать, что они внесут какие-то сомнения в умы присяжных.
– Вы
– Но не настолько скрытый. Я окружной прокурор, Ричер. Я очень многое повидал. Такое возможно с супружеской парой, живущей в трейлере. Но Слуп и Кармен жили в семье, они каждый день встречались с друзьями. И до того момента, как вы рассказали эту историю Элис Аарон, никто в Техасе не слышал никаких разговоров о возможном насилии. Ни я, ни Ал, ни другие люди. Вы понимаете, о чем я говорю? Вы единственный человек, который это слышал. Но если вы начнете давать показания, ее процесс будет завершен еще до того, как он начнется, поскольку из остальных ваших показаний будет следовать, что Кармен патологическая лгунья. К примеру, говорила ли она, что донесла на Слупа в налоговую инспекцию?
– Да, говорила. Кармен сказала, что звонила туда. В какой-то особый отдел.
Уокер тряхнул головой.
– Слупа поймали, когда изучали банковские документы. Это получилось совершенно случайно, когда проводили аудит другой фирмы. Она ровным счетом ничего об этом не знала. А я знаю совершенно точно, поскольку Слуп сразу же обратился к Алу Юджину, а тот пришел ко мне за советом. Я видел обвинительный акт. Черным по белому. Кармен лгунья, Ричер, все предельно просто. Или, наоборот, гораздо сложнее. Может быть, за этим стоят какие-то другие причины.
Ричер долго молчал.
– Возможно, она лгунья, – наконец заговорил он. – Но избивают и лгуний, и самых разных людей. И побои могут быть скрытыми. Вы не можете знать, что Слуп не бил Кармен.
Уокер кивнул.
– Согласен. Я не знаю. Но я готов поставить на кон свою жизнь – он не бил Кармен.
– Однако меня она убедила.
– Вероятно, она и себя убедила. Она живет в мире фантазий. Я ее знаю, Ричер. Она лгунья. И она виновна в убийстве первой степени.
– Тогда о чем мы сейчас говорим?
Уокер помолчал.
– Могу я вам верить? – спросил он.
– А это имеет значение? – отозвался Ричер.
Уокер долго ничего не говорил и с минуту смотрел в стену. Прошла еще минута. И еще. Тишину нарушал лишь шум кондиционера.
– Да, имеет, и немалое, – заговорил Уокер. – Для Кармен и для меня. Сейчас вы все понимаете неправильно. Я вовсе не разгневанный друг, пытающийся защитить репутацию близкого мне человека. На самом деле я хочу найти эффективную линию защиты для Кармен, неужели вы этого не понимаете? Я даже готов ее изобрести. Скажем, сделать вид, что побои имели место, и исключить предумышленные намерения. Я стою перед серьезным искушением. Ведь в таком случае мне не нужно будет предъявлять ей обвинение и я сумею стать судьей.
Вновь наступила тишина. Шумел кондиционер, слышались далекие
– Я хочу ее увидеть, – сказал Ричер.
Уокер отрицательно покачал головой.
– Это запрещено. Вы не ее адвокат.
– Вы можете слегка нарушить правила.
Уокер вздохнул и провел ладонью по лицу.
– Пожалуйста, не искушайте меня. Как раз сейчас я размышляю о том, чтобы забыть обо всех правилах.
Ричер молчал. Уокер смотрел в пространство, в его глазах застыло напряжение.
– Я пытаюсь понять ее истинный мотив, – наконец заговорил Уокер. – Если медицинские карты дадут такой шанс, я постараюсь признать версию с побоями. Это может ее спасти.
Ричер молчал.
– Ладно, в действительности я попытаюсь спасти себя, – продолжал Уокер. – Точнее, свои шансы на то, чтобы стать судьей. Ну а теперь пойдем дальше. Я попытаюсь спасти нас. Ее и себя. И Элли. Она замечательный ребенок. Слуп ее любил.
– И чего вы хотите от меня?
– Если мы вместе пойдем по этой дороге…
– Если, – бросил Ричер.
– Я бы хотел, чтобы вы солгали, когда будете давать показания. Вам следует повторить все, что Кармен рассказывала о побоях, но изменить все остальное, чтобы она не лишилась доверия присяжных.
Ричер молчал.
– Вот почему я должен вам верить, – продолжал Уокер. – Вот почему мне пришлось выложить все карты на стол. Вы должны знать, во что вы ввязываетесь.
– Я никогда прежде не делал таких вещей.
– Как и я, – вздохнул Уокер. – Даже разговор об этом меня убивает.
Ричер долго ничего не говорил.
– А с чего вы взяли, что я готов на это пойти? – неожиданно спросил он.
– Мне кажется, она вам нравится. Вам ее жаль. Наверное, вы хотите ей помочь. В таком случае вы поможете и мне.
– Как вы построите свою работу? – спросил Ричер.
Уокер пожал плечами.
– С самого начала я не буду участвовать в процессе – его поведет одна из моих помощниц. Я постараюсь выяснить, что она сможет доказать наверняка, а потом дам вам инструкции, которые позволят избежать ловушек на перекрестном допросе. Именно по этой причине я не могу позволить вам встречаться с Кармен. В тюрьме ведется учет всех посещений. Это будет выглядеть как предварительный сговор.
– Я не знаю, – сказал Ричер.
– И я не знаю. Возможно, дело не дойдет до суда. Если медицинские карты позволят и мы получим показания от Кармен и от вас, то все обвинения могут быть сняты.
– Однако показания под присягой до начала судебного разбирательства не менее серьезны.
– Подумайте об Элли.
– И о ваших предстоящих выборах.
Уокер не стал возражать.
– Я ничего от вас не скрываю. Несомненно, я хочу быть избранным. Но у меня самые честные мотивы. Я хочу изменить ситуацию, Ричер. Я всегда к этому стремился – сделать карьеру и улучшить положение изнутри. Другого пути нет. Во всяком случае, для такого человека, как я. У меня есть некоторое влияние. Однако я не политик. Меня смущает большая политика. И у меня нет необходимых навыков.