Кровавые поля
Шрифт:
– Неужели это разумное решение? – пробормотал он. – Проклятье, ничего не видно…
Урс его услышал.
– Фламин считает, что к середине утра туман рассеется. Коракс и я с ним согласны. Надеюсь, тебе этого достаточно?
– Коракс отдавал приказ о выступлении без особого энтузиазма, – ответил Квинт.
И его не могло радовать, что они находятся всего в пятидесяти шагах впереди авангарда. Обычно это расстояние составляет не менее полумили, а далее должна следовать кавалерия.
– Такой опытный офицер не может испытывать особой радости. Он знает,
Квинт уловил предупреждение в голосе Урса. Он решил не говорить о своих тревогах относительно кавалерии, не желая рассердить Урса еще сильнее.
– Не беспокойся, – сказал Квинт. – Я все сделаю, как надо.
Урс что-то недовольно пробурчал в ответ и посмотрел в другую сторону.
– Передай остальным: двигайтесь медленно. Держитесь поближе друг к другу, расстояние не более пяти шагов. Я не хочу, чтобы кто-то из вас потерялся, слышишь?
Квинт повторил слова Урса Рутилу, а тот передал приказ соседу справа.
Сзади до них доносился тяжелый шаг тысяч легионеров, идущих следом. Снова и снова трубили трубы, к марширующей колонне присоединялись новые солдаты. Шум усиливался горным склоном, к которому приближались велиты, оставив озеро слева. Вскоре грохот стал таким оглушительным, что перекрывал все остальные звуки. Он вызывал тревогу, но громкий ритм внушал еще и уверенность. И ужас. «Он должен вызвать страх у карфагенян», – подумал Квинт. Если они, конечно, не ушли.
Какая-то часть его сознания отчаянно надеялась, что враг остался наверху. Карфагеняне слышали, как приближаются римляне, но не могли их видеть. Такое не может не пугать. Они не настолько безумны, чтобы выйти нам навстречу в тумане. Они будут ждать на склонах, пока мы не подойдем ближе. А к этому моменту туман начнет рассеиваться, и все вокруг прояснится.
Они шли вперед, оставляя темные влажные следы в высокой траве, растущей по обе стороны дороги. Никто не разговаривал. Внимание каждого легионера было сосредоточено на земле под ногами и на плотном тумане, сквозь который они пытались разглядеть врага. Но бойцы ничего не видели и ничего не слышали. Они оставались одинокими в этом сыром полумраке. Квинту стало не по себе, и он порадовался, что рядом с ним его товарищи. Ему никогда не доводилось так долго идти в тумане. Если бы не другие велиты, он мог бы не справиться с сомнениями.
В отсутствие солнца полностью исчезло ощущение времени. Постепенно начало светлеть, наступило утро, но лучше не стало. Сначала Квинт пытался считать шаги, но мысли о карфагенянах и Ганноне мешали ему сосредоточиться. Вскоре он бросил это занятие. Говорить вслух о том, как много они прошли, не стоило, поэтому Квинт помалкивал. Наконец терпение у него закончилось, и он спросил об этом у Рутила.
– Понятия не имею. Может быть, милю, – последовал ответ.
– А ты что думаешь, Урс?
Командир их пятерки откашлялся и сплюнул.
– Я бы сказал, около мили. Мы уже совсем близко.
Они с подозрением всматривались в туман.
– Ничего, – прошептал Квинт.
– Возможно, они ушли, – предположил Рутил.
– Или остались, – прорычал Урс. – Держите глаза
Казалось, Урс подслушал мысли Большого Теннера и идущих позади центурионов. Не позднее чем через пятьдесят биений сердца по цепочке до Урса пришел приказ, и он тут же его повторил.
– От легиона пришел гонец. Готовьтесь метать дротики. Передай дальше.
В животе у Квинта все сжалось, но он улыбнулся Рутилу.
– Готов?
– Да. – Тот посмотрел на соседа справа и поднял копье.
– Иди медленнее. Готовься к броску. Передай дальше.
Приказ усилил напряжение и страх. Рутил хмурился. Квинт заметил кончик языка, торчащий изо рта Урса. Юноша подвигал правым плечом, проверяя балансировку дротика, и прислушался. Единственные звуки, которые ему удалось различить, были тяжелые шаги легионеров, но их ритм замедлился. Еще несколько биений сердца… Бум. Квинт поднял глаза к небу. Туман все еще окутывал все вокруг. Бум. Нет, что-то менялось. Серая пелена над головой начала понемногу светлеть. Проклятый туман! Юпитер, Величайший и Лучший, пожалуйста, сделай так, чтобы туман рассеялся, молился он.
Теперь юноша не терял счет шагам. Десять. Двадцать. Квинт по-прежнему ничего не видел перед собой. Тридцать шагов. Пятьдесят. Сто. Квинт чувствовал, как у него вспотела голова под льняной подкладкой шлема и струйки пота побежали по затылку. Начал чесаться шрам, но сейчас у него не было возможности даже прикоснуться к нему, как и опорожнить внезапно ставший полным мочевой пузырь. Квинт бросил взгляд на своих товарищей. Их напряженные лица и побелевшие костяшки пальцев, сжимавших древки дротиков, отражали его собственное состояние. Через сто пятьдесят шагов туман слегка поредел – вместо всепоглощающей мути возникли белые щупальца, медленно извивающиеся над травой. Затем над головой сверкнуло солнце. Настроение Квинта улучшилось. Наконец.
– Благодарение богам, – облегченно пробормотал Рутил.
– Ш-ш-ш! – свирепо зашипел Урс.
Рутил вздрогнул. «Безмозглый придурок, – подумал Квинт. – Но, если повезет, враг его не услышал».
Впереди из тумана выступали кроны деревьев. Склон холма. Они находились рядом со вторым склоном. Взгляд Квинта обратился к Урсу, который тоже это заметил. Квинт снова стал смотреть вперед и сделал еще один шаг. Ему кажется, или туман раздается в стороны? Еще два шага. Потом он увидел что-то бурое в пятидесяти шагах. Кусты или мертвое дерево?
И тут, без всякого предупреждения, туман исчез. Только что Квинта окружали прилипчивые серые пальцы – и вот уже он оказался на открытом пространстве. Переход и сам по себе получился неожиданным, но его сердце сжалось, когда он увидел многочисленные ряды вражеских солдат, находившихся всего в пятидесяти шагах перед ним. Конические шлемы, большие круглые щиты, длинные копья. Ливийские копейщики, именно такими солдатами командовал Ганнон. Возможно, и он здесь.
За шеренгами ливийцев Квинт увидел солдат в серых туниках и с пращами в руках. Его взгляд метнулся вправо и влево. Здесь собрались тысячи ублюдков. Они стояли и ждали.