Кровавые узы

Шестью месяцами ранее

Октябрь

Слушай.

— Нет.

Слушай.

— Я не хочу слушать.

Она продолжала смотреть вниз, не сводя взгляда со своих голых ступней. Ее ногти были накрашены розовым лаком. Но только не здесь. Здесь, они были серого цвета, как и все остальное. За исключением крови. Кровь всегда оставалась красной.

Она уже успела забыть об этом.

Ты должна выслушать нас.

— Нет, я не должна. Больше не должна.

Мы можем помочь.

—

Никто не может мне помочь. Я не могу сделать то, что вы просите. Это невозможно. — Краем сознания она уловила, что кровь тянется к ней и тут же сделала шаг назад. Затем еще один. — Я не могу сейчас вернуться. Никогда не смогу.

Нет, ты можешь. Ты должна.

— Я жила в мире. Почему вы не оставили меня в покое? — Она чувствовала что-то твердое и прочное за спиной, и подалась назад. Ее взгляд по-прежнему был прикован к ногам, а сознание сосредоточилось на крови, медленно надвигающейся на нее.

Потому что ничего не закончено.

— Все закончилось очень давно.

Но не для тебя. Не для нее.

Наши дни

8 апреля

Теннесси

Чейз Эдгертон бежал по узкой тропинке, ощущая, как горят ноги, но старался не обращать на это внимание и полностью сосредоточиться на дыхании. Последняя миля всегда была самой тяжелой, особенно, когда бежишь по лесной тропинке. Куда проще отключить внимание и бежать, находясь на стадионе или в ближайшем парке. Такой же бег по пересеченной местности с различными опасностями действительно требовал концентрации.

И поэтому он ему так нравился.

Чейз перепрыгнул через полусгнившее упавшее дерево и практически немедленно был вынужден поднырнуть под низко висящую ветку. Затем последовал спуск по склону, который на самом деле был не так легок, как казалось. Потому что тропинка петляла взад и вперед всю последнюю четверть этой мили. Хорошая тренировка для приближающихся соревнований по бегу. Он планировал победить, так же как победил во многих соревнованиях за последний год.

А затем Кайла Васи, которая испытывала слабость к бегунам и обладала удивительной гибкостью, с радостью вознаградит его. Возможно, это продлится все лето. Но Кайла не будет цепляться за него после — она будет слишком занята, оценивая урожай бегунов следующего года. И когда Чейз отправится в колледж, она лишь помашет ему на прощание ручкой.

Секс без обязательств. Именно такой секс он и предпочитал.

Чейз едва не споткнулся о корень, обнаженный недавними весенними дождями, и обругал себя за отсутствие концентрации.

Сосредоточься, идиот. Ты ведь не хочешь проиграть соревнования?

Он действительно этого не желал.

Ноги Чейза горели, да и легкие были как в огне, но он все равно продолжал двигаться, так же как всегда. Даже прибавил немного, выбегая из последнего крутого поворота.

В этот раз, споткнувшись, Чейз все-таки упал.

Он пытался приземлиться на плечо и перекатиться, чтобы получить как можно меньше повреждений, но тропа была слишком неровной и вместо того, чтобы покатиться, Чейз со стоном врезался в твердую землю. От удара у него перехватило дыхание, а вспышка боли подсказала — вероятно, он что-то растянул или сломал.

Ему потребовалось

несколько минут, чтобы восстановить дыхание и попытаться сесть, осторожно придерживая плечо. И только тогда Чейз увидел, что заставило его упасть.

Рука.

Он недоверчиво уставился на руку, которая похоже принадлежала мужчине. Она была на удивление чистой и неприметной, длинные пальцы казались расслабленными. Его взгляд прошелся по предплечью, на котором так же не было видно ран, а затем…

Затем Чейз Эдгертон начал кричать, как девчонка…

— Теперь видите, почему я вызвал вас. — Голос шерифа Десмонда Дункана звучал слегка настороженно. — Мы на самой окраине Серинед, но место все еще попадает под мою юрисдикцию. И мне не стыдно признать, что этот случай выходит за рамки того, с чем когда-либо приходилось сталкиваться управлению шерифа округа Пиджент. — Он замолчал, а потом повторил: — Никогда не приходилось.

— Я не удивлена, — несколько рассеянно ответила собеседница.

Подготовка и опыт советовали Десу Дункану заткнуться и позволить ей сконцентрироваться на месте преступления, но любопытство оказалось сильней. Шериф не знал, чего он ожидал, выйдя на связь с ФБР. Он никогда не делал этого прежде, и возможно, его удивил бы любой агент. Этот уж точно его удивлял.

Во-первых, она была потрясающе красива. Обладала модельной фигурой и необыкновенным лицом ангела. И у нее были самые яркие голубые глаза, которые он видел в своей жизни. При всем этом, она выглядела удивительно непринужденной и, казалось, не представляет, какое впечатление производит на окружающих мужчин. На ней были выцветшие джинсы и свободный вязаный свитер, а так же прочная, но изношенная обувь. Ее длинные блестящие черные волосы были забраны в низкий конский хвост. Никакого макияжа, по крайне мере, насколько он мог судить.

Она сделала все, только что не вымазалась грязью, чтобы приглушить свой внешний вид. Но Десу все равно приходилось бороться с заиканием при разговоре с ней. Он даже не был уверен, что она показала ему значок.

Господи, а ему ведь было около шестидесяти.

Опасаясь задать неверный вопрос или же сделать это не вовремя, он осторожно проговорил:

— Я рад передать это в более опытные руки, поверьте. Конечно же, я первым делом позвонил в Бюро Расследований штата, но… Как только они выслушали меня, то посоветовали связаться с вами. Именно с вами, а не просто с ФБР. Честно говоря, меня это удивило. Что они немедленно посоветовали позвонить вам. Но эта идея показалась мне хорошей, поэтому я так и поступил. Но уж точно не ожидал, что мне ответит так много агентов и так быстро. Я послал запрос менее пяти часов назад.

— Мы были поблизости, — ответила она. — Достаточно близко. За горами в Северной Каролине.

— Другое дело?

— Оно и продолжается. Но пока не особо двигается, поэтому была возможность приехать сюда и все проверить.

Дункан кивнул, хотя собеседница на него не смотрела. Женщина стояла на одном колене в нескольких футах от тела — от того, что осталось от тела — ее взгляд был сосредоточен на останках.

Он задавался вопросом, что она видит. Потому что ходили слухи, будто агенты ООП видели куда больше, нежели большинство полицейских. Хотя, как они делали это, оставалось загадкой.