Кровник
Шрифт:
— Почему ты одна? — строго спросил я. — Где твой муж?
— Мой муж воюет, — спокойно ответила женщина. — Он — командир отряда, который располагается недалеко от Хатоя. Зовут его Вахид Музаев.
— О! — Я удивленно присвистнул. — Однако… А как получилось, что он тебя бросил на произвол судьбы? Вон, в прошлом году бандиты напали на ваше село, и вам тоже досталось, а если бы охрана какая была, может, и не было бы ничего…
— Я живу у родителей мужа, — пояснила женщина. — И я здесь в безопасности. Никто не посмеет меня пальцем тронуть, все знают — чья жена. А то, что было в прошлом августе, — в этом уже разобрались. Это
— Я в гробу видал такие случайности! — высказал я свое мнение и поинтересовался:
— Неверный — это я?
— Ты или твои люди, — ответила женщина. — Кто-то из вас сказал, что бандиты — люди Умаева.
— Ясненько, — я достал из кармана фото и осветил его фонариком. — Ваши боевики похитили мою жену — это было на территории России, за пределами Чечни. Я ее ищу. Посмотри — может быть, ты знаешь кого-нибудь из этих людей?
Женщина некоторое время вглядывалась в лица на снимке, затем спросила:
— Давно украли твою жену? — И в голосе ее я уловил неподдельное сочувствие — какие-то материнские нотки даже, будто родной человек спрашивал.
— Уже больше недели, — ответил я. — Да, восемь дней прошло. Впрочем, это не так важно. Ты узнала кого-нибудь?
— Да, узнала, — женщина указала пальцем на молодого безбородого «духа» в тюбетейке. — Очень похож на двоюродного брата Ахмеда Шалаева. Хотя точно не знаю, может, и не он… И напрасно ты говоришь, что не так важно, сколько времени твоя жена находится у наших. Я знаю, что они делают с русскими женщинами. Чем больше времени она у них, тем меньше стоит ее жизнь…
— Хорош базарить! — оборвал я чеченку. — Ты очень недурственно владеешь русским для сельской женщины. И вообще ты чересчур умная — убивать пора.
— Я с Грозного, — пояснила женщина. — До замужества жила в городе. Извини, я знаю, что тебе сейчас несладко… Кстати, меня зовут Айсет. А тебя?
— Ну вот, мы уже ведем светскую беседу. — Я ядовито усмехнулся. — Да уж… Ну, пусть я буду для тебя Иваном. Устраивает?
— Вполне, — кокетливо ответила женщина. — Что ты хочешь еще?
— Кто такой этот Ахмед Шапаев? — поинтересовался я. — Где его жилище?
— Ахмед — наш сельчанин, — пояснила Айсет. — Он недавно вернулся с войны. Сейчас командует отрядом самообороны, как самый опытный, — его старейшины назначили. Семья его в Грозном, а сам он проживает в штабе отряда самообороны: на той стороне села крайний дом у ручья. На крыше кораблик есть.
— Флюгер? — уточнил я.
— Ага, флюгер, — согласилась Айсет. — Вот этот, его брат — зовут Бесланом, иногда приезжает к Ахмеду в гости. Но очень
Редко, в последние полгода вообще, по-моему, не был. Фамилию этого парня я не знаю. И вообще надо уточнить, тот ли это, кто тебя интересует, — мало ли похожих…
— Ну ясно, — я погасил фонарик и вместе с фотографией спрятал в сумку. — Ну вот вроде бы и все. Более меня здесь ничего не задерживает.
— А ты действительно мог бы меня убить? — неожиданно поинтересовалась Айсет. — Ты не похож на убийцу…
— Ну что ты, что ты! — Я покривил душой и негодующе фыркнул. — Это я так — для того, чтобы успокоить тебя. А вообще — если бы начала буянить, просто пережал бы сонную артерию — и всего делов. Я женщин не убиваю — тем более молодых и симпатичных… Ну все.
— Подожди! — Айсет вдруг схватила меня за руки и потянула к себе. — Ты залез ночью в комнату к молодой женщине, об этом никто не знает… И ты так просто хочешь уйти?
— Э-э — ты что? — Я мгновенно вспотел и напрягся — сердечко заскакало в груди. — Ты это дело прекращай!
— Тихо! Ребенка разбудишь! — Айсет вдруг дернула меня к себе и, обхватив руками за шею, сбивчиво зашептала:
— Это… Ну, я это… Давно не была с мужчиной… Останься еще чуть-чуть, побудь со мной! Я так тебе благодарна, так обязана, — а руки ее между тем уже плотно прижимали мою грудь к упругим полушариям, от прикосновения к которым горячая волна моментально ударила в голову и лишила возможности рационально соображать. Ну, что тут было поделать?! Молодая симпатичная женщина тащила меня к себе, и, против ожидания, от нее не пахло овечьим сыром и навозом, а наоборот — ее тело издавало аромат парного молока и свежего сена. Утробно всхлипнув, я сдался и, нащупав трясущимися руками то, что положено иметь любой женщине, моментально воспользовался всем этим в полном объеме. Затем, по прошествии малого количества времени, мы повторили это занятие. Через некоторое время Айсет укачала проснувшегося ребенка, после чего мы совокуплялись еще два раза…
Да, это аморально и, возможно, просто подло — делить страсть с женщиной из враждебного племени в то время, как его представители похитили твою жену. Но ведь об этом никто и никогда не узнает..
Вернувшись на хаус, я обнаружил, что пробыл в доме Айсет четыре часа. Однако! Тэд не спал — он был сильно пьян и что-то записывал в свой блокнот, беспрестанно хихикая и пожимая плечами.
Заметив мое присутствие, коллега некоторое время таращился на часы, затем погрозил мне пальцем и резюмировал:
— Ти есть тех… тех… О! Ти есть мудакххх, май френд. Май джеппа — джем-джем…
— Очко жим-жим, — поправил я и плюхнулся на свое спальное место в углу. — Скоро научишься выражаться в полном объеме. А чего пьян? Переживал?
— Конечно, переживал, — Тэд погасил аккумуляторную лампу и рухнул на кровать. — Тебя нет более четырех часов. Мало ли что могло случиться? Ты никого там не убил?
— Пока нет, — успокоил я. — Но, очень возможно, скоро убью. Спи давай, завтра нам придется делать визиты и любопытствовать, как там себе поживают отдельные особи с туманным военным прошлым. Точнее, уже сегодня. Спи…
ГЛАВА 6
— Настоящий вайнах все сделает, чтобы уважить гостя. Горские обычаи предписывают расшибиться для него в лепешку. У нас даже кровного врага, если он ночью постучался в твой дом и попросил ночлега, нельзя прогнать — положено приветить и пустить в дом. Так и переведи, — распорядился хозяин, слегка тряхнув костяными четками. Я переводил, Тэд, как обычно, записывал и пускал слюни, давя косяка на богато накрытый стол. Ему приходилось трудновато: пока хозяин разглагольствовал, я умно кивал и ел, затем вытирал рот и переводил. Получалось вполне сносно. А Тэд непрерывно записывал и пялился на хозяина: воспитанный европеец не станет жрать, когда собеседник пристально смотрит в глаза и повествует о глобальных Проблемах. Ну а я — не европеец, хочу есть и ем. Наконец хозяин соблаговолил заметить, что один из гостей облизывается в то время, как второй вовсю наворачивает, и спохватился: