Кровник
Шрифт:
Проинструктировав своего шефа, я открыл капот и быстро вымазался в масле с ног до головы, для пущей убедительности даже лицо заляпал. Захлопнув капот, я помахал Тэду ручкой и пошел вверх по серпантину.
Объясняться на посту мне не пришлось. Один из часовых (второй спал в окопе) критически осмотрел мой прикид, сочувственно покачал головой и высказал предположение:
— Тягач командир не даст — всю ночь видак смотрел, соляру с тягача в дизель слил. В лучшем случае позвонит в село и скажет, чтобы снизу что-нибудь прислал. Пока там
Огорченно помахав руками, я перекинулся с часовым еще парой фраз и прошел мимо поста в лагерь. Обойдя по кругу «концлагерь», я убедился, что обитатели пещер спят, и постучался в железную дверь, ведущую в командирские покои.
Спустя полминуты дверь растворилась — наружу высунулась заспанная физиономия олигофрена Гусейна.
— Командир спит, — хриплым шепотом сообщил он. — А вы уехали, — и хотел было затворить дверь.
— Мы уехали недалеко, — ласково улыбнулся я Гусейну и нахально протиснулся внутрь, отжав его от двери. — И командир просил меня зайти.
Гусейн растерянно пожал плечами и затворил дверь, задвинув массивную щеколду. В широком коридоре командирских покоев воцарился полумрак: свет в пещеру пробивался через мелкоячеистую решетку, установленную над дверью.
Ухватив олигофрена за горло, я «одел» его на колено и крепко стукнул башкой о стену, затем аккуратно опустил обмякшее тело на пол. Осмотревшись по сторонам, я прихватил со скамейки допотопный шахтерский фонарь, включил его и направился к спальне командира, по дороге мимоходом ободрав бельевые веревки, развешанные в коридоре рачительным олигофреном.
В спальне Абдуллы стоял тяжкий смрад, более похожий на запах дикого зверя, нежели на человеческий. Командир спал мертвым сном, раскинувшись в одежде на широком топчане и мощно свистя носом.
На всякий случай убрав подальше командирский автомат, я вытащил из ножен на поясе Бекаева длинный кинжал и залепил хозяину покоев смачную оплеуху.
Моментально проснувшись, Абдулла закрыл глаза ладонью, пытаясь спрятаться от ослепительного света фонаря, и недовольно пробормотал:
— Кто? Что? Чего, э?
— Встань, Абдулла, — посоветовал я командиру. — Мужчина должен умереть стоя!
Бекаев сориентировался довольно быстро. Поморгав секунд пять, он зарычал, цапнул правой рукой за ножны и, вскочив с топчана, мгновенно напоролся переносицей на мой быстродвижущийся правый локоть. Получив чувствительный удар, Абдулла схватился руками за лицо, сел обратно на топчан и сильно поскучнел.
Не встречая особого сопротивления, я спеленал Бекаева по рукам и ногам бельевой веревкой, немного подумал и, сорвав с его головы широкую зеленую ленту, взнуздал по всем правилам конногвардейской науки, после чего приступил к обсуждению ситуации.
— Я тебя убью, Абдулла, если не скажешь, где располагаются твои женщины, — пообещал я. — Ну, быстро, козлик!
— По коридору до конца — там дверь справа, — командир мотнул головой влево. — Вон
— Зачем так бить, дурак?! Ты вообще, кто такой, а?
— Я твой должник, Абдулла, — сообщил я и потыкал связанного кинжалом в живот. — А теперь меня интересуют три кода и формуляр. Яволь, Геббельс?
— Три чего? — не понял пленник. — Ты кто такой, мужик?
— Три кода и формуляр, — повторил я. — Код замка на двери, что ведет в шахту; код пульта дистанционного управления; код замка на твоем сейфе, где деньги лежат, и формуляр минных полей… И расстанемся по-хорошему.
— Ты англичанин, — спокойно сказал Абдулла, щурясь от слепящего света фонаря. — Я тебя узнал по голосу. Но ты — не англичанин. Кто ты?
— Конь в пальто! — крикнул я. — Мне надоела твоя болтовня, идиот. Давай, быстрее колись, мне надо убираться отсюда.
— Ты умрешь, как собака, — Бекаев глубокомысленно ухмыльнулся. В тоне его я не уловил страха. Он говорил как хозяин, уверенный в своей правоте и защищенности. — Ни хрена я тебе не скажу: очень скоро мои люди порежут тебя на кусочки. Да, кстати, зачем тебе мои женщины, индюк? Трахаться, что ли, захотел, э? Ха! Да тебя скоро самого в жопу…
Не дослушав прогноза по поводу моей пятой точки, я закатил своему пленнику мощную оплеуху, ухватил его за ноги и выволок в коридор, взяв по ходу действий ключ со стены.
— Если дернешься, скотина, убью, — пообещал я Абдулле и направился в конец коридора. Добравшись до крайней справа двери, я с замиранием сердца вставил в скважину ключ и, два раза повернув его, потянул за дверную ручку.
Луч фонарика выхватил из темноты большие дощатые нары, на которых среди беспорядочной кучи тряпья лежало несколько женщин!
Бросившись вперед, я пополз на карачках по этим нарам, светя фонарем в лица сонно жмурившихся пленниц Абдуллы. Моей жены среди них не было.
— Ну, где же она? — отчаянно простонал я, затравленно озираясь вокруг и прощупывая лучом фонаря каждый сантиметр тряпья.
— Кого вы ищете? — поинтересовался голос справа. Я резко развернулся и осветил фонариком полную шатенку с веснушчатым лицом.
— Моя жена! Она должна быть здесь, — тихо сказал я. — Она… она блондинка, худенькая такая…
— Светлана? — уточнила шатенка. — Ее зовут как — Светлана?
— Да, да — Светлана, Светлана! — обрадованно воскликнул я. — Где она?!
— А-а-а, ясно, — голос шатенки потух. — Вон она, у стены. Вы слезьте с нар и обойдите справа.
Спрыгнув с нар, я подскочил к стене и наткнулся на медицинские брезентовые носилки, стоявшие на полу. На носилках лежала женщина в черном глухом платье и темной косынке, повязанной так, что она закрывала пол-лица.
Чуть не падая в обморок, я приподнял косынку. Господи! Это была Светлана! Ее широко раскрытые глаза безучастно смотрели на меня, даже не реагируя на яркий свет фонаря.