Кровью!
Шрифт:
– Да не надо! – усмехнулся молодой человек из-под ткани лягушачьей маски. – Нам бы только мудаков тех позлить. А вообще-то когда люди предлагают деньги нам, а не им, – вот это их достает по-настоящему! Они уже тут несколько лет торчат, как больной зуб в заднице. Хотя сейчас их уже стало поменьше. Наверное, три раза они хорошо получили по балде: скандал с ПТЛ, старого Джимми поймали на Эрлайн-хайвей, а потом – культовая бойня этой жуткой бабы – Кэтрин Колесс – в прошлом году. Ладно, мистер, все равно спасибо! Счастливого Марди-Граса! И помни, брат: Лягушка
Парнишка засмеялся и бросился догонять своих.
– Неужто вы предлагали им деньги, сэр? – Палмер обернулся и увидел излишне румяную женщину в футболке с надписью: «Крестовый поход! Христос – наш ответ!» Глаза у нее были настолько увеличены сильными очками, что будто плавали перед лицом. – Они выполняют работу Дьявола, передразнивая слово и деяние Божие! В аду будут они гореть в Судный день! Иисус любит тебя, даже если ты грешник! Покайся в грехе своем сейчас, преклони со мной колена и молись о спасении души своей, и не поздно тогда будет для тебя...
Палмер затряс головой, ошеломленный напором и безумием женщины настолько, что ничего не мог сказать. Только отделавшись от нее, он заметил, что она ему сунула в карман брошюру. С букв заглавия стекали красные капли: «Готов ли ты к концу времен?»
Судя по приводимой ниже иллюстрации, готовых не было. Полные ужаса грешники в лохмотьях бежали от летающих насекомых размером с крупного пса, потерявшие человеческий облик преступники пытались утолить жажду возле питьевых фонтанчиков, плещущих кровью; грудастая в стиле «MTV» Блудница Вавилонская скакала верхом на Звере о семи головах, а на заднем плане девятисотфутовый Иисус улыбался благожелательно сотням душ, взмывающим к небу из переплетения разбитых и брошенных автомобилей.
Палмер брезгливо отшвырнул назойливую брошюру и поспешил прочь поискать пива.
Следующие несколько часов он провел за питьем причудливых смесей, заедая их таким количеством гренадина, что горло стало гореть. Наступил вечер, и будто сговорившись, семейная публика исчезла с улиц, оставив лишь твердокаменных гуляк прощаться с плотскими радостями.
Надрывное, почти истерическое чувство покинутости примешивалось к маскараду. Пьяная возня превращалась в открытые драки, и трудно уже было отличить вопли от хохота. Глаза веселящихся блестели из-под фальшивых лиц, будто за оставшиеся часы должны были впитать как можно больше этого разгула перед возвратом в реальную жизнь.
Желание, читавшееся в этих помутневших, невидящих глазах, притягивало и отвращало одновременно. Палмер был будто окружен тысячами опустошенных людей, отчаянно ищущих, чем себя наполнить, и ему представлялось, будто они с воплем и смехом наваливаются на него и пожирают его душу, как лев выедает мозг из разгрызенной кости.
Тяжело дыша, Палмер протиснулся мимо группы танцующих в тараканьих масках и попал в одну из круглосуточных приманок для туристов, выстроившихся вдоль улицы. Привалившись к стойке с открытками, он затрясся, как пьяница в белой горячке. Еще час оставался до того, как работа будет сделана,
Он хорошо помнил день, когда люди в белом увели дядю Вилли, вопящего во всю глотку, что у него по коже ползают червяки. Отец был очень расстроен. В телевизоре у людей не увозили родственников в психбольницу – по крайней мере в «Предоставьте действовать Бобру» или «Отец знает лучше». Правда, в тех сериалах, что смотрела мама, это случалось сплошь и рядом.
– Мистер, вас тошнит?
Резко вздернув голову, Палмер уставился на человека за конторкой. Комплекция и габариты продавца напоминали небольшой пригорок, на нем были штаны цвета хаки и футболка с надписью «Я видел Папу». Настороженно глядя на Палмера, он жевал незажженную сигару.
– Может, хотите блевануть? Тогда давайте на улицу, бога ради! Я уже за троими сегодня убирал.
– Да нет, все в порядке. Просто как-то... людно слишком...
– Уж что верно, то верно! Разошлись бы они поскорее, я бы тогда хоть поспал. А то... эй, это не ваш друг? – Продавец показал на ту сторону стекла.
Палмер обернулся, волосы на затылке зашевелились. Хорошо откормленная туристская пара таращилась на кусок пластикового дерьма «под натуру», прилепленного к краю бейсбольной кепочки с надписью «дерьмовник».
– Эти, что ли?
– Да нет, какой-то тип в костюме. Знаете, одет как пидор из художников. Курил сигарету и махал вам, будто хотел, чтобы вы на него зыркнули.
– Очевидно, с кем-то он меня перепутал. Я в этом городе никого не знаю.
Продавец хмыкнул и вернулся к своему порножурналу. Турист как турист, все они одинаковы.
Палмер таращился на улицу. Он не солгал, он действительно никого не знал в Новом Орлеане. Так откуда же такое чувство, будто кто-то только что прошелся по его могиле?
~~
«Площадка Дьявола» находилась в квартале от исторического Французского рынка, и аромат испорченных продуктов явственно ощущался в ночном ветре, смешиваясь с вечной вонью пива и мочи, которая на все время Карнавала повисала над округой.
Окна бара были заставлены рисунками с языками пламени. У двери стояла фиберглассовая статуя осклабившегося Мефистофеля в обтягивающем красном трико и с треугольной бородкой. В правой руке веселый дьявол держал вилы, а левой упирался в бедро. Бесшабашным своим видом Князь Лжи больше смахивал на Эррола Флинна в роли Робин Гуда, чем на демона из Гете.
Палмер протолкался в бар, не обратив внимания на взгляды пары молодых людей в черной коже и хромированных цепях, ошивающихся у двери. Бар был забит, гул полусотни голосов терялся в грохоте рок-музыки на максимальном усилении. Палмер оглядел кабинки в поисках той, кого ждал, потом попытался протолкаться к стойке бара мимо высокой и массивной женщины.
Она обернулась, улыбаясь доброжелательно, хотя и пьяно. Лицо было густо накрашено, маскарадные стекляшки украшений блестели в ушах и на пальцах.