Круг
Шрифт:
Билли пел, плясал, швырял в воздух пригоршни пыли, чертил на земле таинственные знаки и топотал по ним. По его лицу и телу градом катился пот — облачение весило около шестидесяти фунтов, а оплывшее закатное солнце немилосердно пекло. Он прочел все известные ему заклинания и сочинил новые. Он скакал и кружился, выдыхал огонь (благодаря заранее набранному в рот чистому спирту) и тряс погремушкой над каждым рабочим в отдельности. Несколько человек ухмыльнулись, но большинство сохранили на лицах благородное спокойствие.
За час костер прогорел в золу и головешки. Руки и ноги казались Билли мягкими,
Сию минуту проклятие было снято, по крайней мере, с точки зрения рабочих. Оставалось смекнуть, как умиротворить беспокойных духов Круга Майами.
Вечером, когда солнце незаметно скатилось за бетонные городские стены и все рабочие устало побрели на автобусную остановку, обсуждая дневное действо, Билли вернулся на запертую стройплощадку. Ночного сторожа Эдлер отпустил, а ключ от ворот втихаря сунул Билли.
Он нашел алюминиевую стремянку и вскарабкался на самый верх здания-зародыша — на голую поперечину между двумя опорными столбами. В руке у него болтался тяжелый пакет из универсама. На востоке темнел изгиб фарватера Берегового канала и радужно сверкал Майами-Бич. В бесчисленных вознесенных ввысь окнах горел свет. Ни единой звезды Билли не разглядел, сколько ни старался.
Он открыл пластиковый пакет и вынул полдюжины «Майкиз» в упаковке и пачку «Кэмел» без фильтра. Залпом осушил первую бутылку холодного крепкого пива, стараясь не ощущать вкуса, и определил пустую тару на балку возле себя. Рассудок уже туманила уныло-серая дымка, нечто вроде психической глаукомы. Два Пера научил Билли, что для общения с духами непременно требуется притупить свое восприятие. Шаманы Центральной Америки пользовались предписываемыми традицией снадобьями из лесных растений-галлюциногенов. Но от травки Билли исправно выворачивало, а пейот нынче днем с огнем не сыскать, и он работал подручными средствами.
Билли рыгнул, водрузил рядом с первой вторую пустую бутылку и раскурил «Кэмел». В чем священное предназначение табака и как бледнолицые извратили его, низведя курение до разновидности отдыха, он усвоил от деда. «Мы, индейцы, относимся к своей наркоте серьезно», — сказал себе захмелевший Билли и пыхнул дымом на четыре стороны света, потом в небо (по-прежнему ни звездочки), потом к земле. Пока он пил, сигареты тлели на манер ароматических палочек.
Своеобразное размещение построек и прожекторов погружало эту половину строительной площадки в глубокую тень, синюю по краям. При огоньке сигареты Билли отыскал запотевшие бутылки и по очереди приговорил их.
На середине пятой (он как раз
Худая, источавшая серебристый свет фигура неотрывно глядела на море, подавшись вперед. Билли осовело уставился на ее тощие конечности и попробовал определить, вправду ли здесь кто-то есть. Он не был уверен, заметил ли этот другой его. Сдался Билли, когда видение внезапно обернулось к нему со словами:
— А ведь это, пожалуй, рискованно, не так ли? Разве нельзя было проделать все то же самое внизу?
— Тебя как звать? — спросил Билли. Открывая свое имя, дух оповещал, что настроен милостиво и не питает по отношению к вызвавшему его дурных намерений. Сигарету Билли держал, как шприц: береженого Бог бережет.
— Эшеверри. Вот мое имя, Билли Блэк. — Лицо с глазами-ониксами обратилось к полосе океана.
— Э-э… вид отсюда того… симпатичный, — внезапно сконфузившись, промямлил Билли. Он испытывал явственное облегчение — Эшеверри не стал с ходу набрасываться на него и держался вроде бы дружелюбно. Да и отравой можно было дальше не наливаться. Сквозь мерцающий силуэт духа Билли видел шеренгу пузатых пустых бутылок. Надо же, привычно изумился он. Получилось!
Безволосая голова опять повернулась к нему.
— Отчего же ты здесь, в темноте, любуешься видом и вызываешь духов?
Билли объяснил. Подробно. Сначала насчет жилого комплекса, потом — почему взялся за эту задачу и про «неприемлемое чрезмерное освоение территории», из-за которого подобные проекты обновления — мостить замощенное — казались удачным выходом. Разглагольствуя, он мало-помалу осознал, что дух вовсе не лысый… не в буквальном смысле. Темя Эшеверри представляло собой гладкий, как кость, черепаший панцирь. Билли припомнил дешевые спецэффекты из одной старой серии «Звездного пути» и затрясся от смеха, что и положило конец его словоизлияниям.
Дух одарил Билли долгим задумчивым взглядом.
— А что тебе нужно от меня?
Билли пожал плечами и махнул в сторону площадки:
— Дай им достроить эту байду.
— Нет.
— Почему?
Дух покачал черепашьей головой и издал тихий звук — возможно, вздох. А может, это на песчаный берег плеснула маленькая волна.
— Они потревожили священное место. То, где царили мир и покой. — Дух пожал плечами. — По крайней мере когда-то. Нельзя прощать людям подобные выходки. Иначе, — он ткнул пальцем за Береговой канал, в сторону расползшегося переливчатой неоновой сыпью Саут-Бич, — весь мир станет таким.
Билли глубокомысленно прикрыл глаза. Силуэт призрака поблек, и на один ужасный миг Билли уверился, что последнее слово Эшеверри касательно предмета их обсуждения уже прозвучало. Потом до него дошло — погасла сигарета, и он целую вечность возился, раскуривая новую, причем просыпал белые цилиндрики и спички себе на колени. Сизый дым закудрявился в воздухе, и тело призрака тотчас словно бы уплотнилось. Ого!
— А если, — предложил Билли, — они опять все зароют? Дух воззрился на него:
— И просто положат сверху асфальт? Исключено!