Крушитель
Шрифт:
Вот в чем дело. «Надевшие черное». Кэзухико Тотомару желает, чтобы Широсаки заплатил за свое пренебрежение советами, но сомневается, что я смогу добраться до него.
— Тотомару-сан печется о покое простых японских граждан, и не желает, чтобы его что-то нарушило?
— Да, что-то вроде этого, — рассеянно и благосклонно покивал старичок, чей пронзительный и холодный взгляд не отрывался от моего лица, — Конечно, Широсаки-кун должен пожалеть, но покой простых граждан — это тоже очень важно.
— Я могу это устроить.
—
— … хочет жить мирно и спокойно, Тотомару-сан. Сейчас я этим и занимаюсь. Убираю всё, что может помешать мне и моей семье жить мирно, спокойно и законопослушно. Со всем уважением.
— Даже так. Хорошо. Я тебя услышал, — понял мой намек профессиональный посредник, — Вот адрес, где он сейчас, Кирью-кун. Не очень похоже, что малыш привязан к этому месту…
— Я вас понял.
Широсаки? Умеренно опасен, предсказуем, его бы в любом случае не хватило на что-нибудь серьезное. А вот несколько «надевших черное» — это очень любопытно. Очень. Лишнее Ки мне не повредит.
И, конечно же, это могла быть ловушка. Добрый старый господин, принесший мне своего «малыша Кэтсуо» на блюдечке, грамотно ограничил временные рамки, намекнув, что мой враг может в любое время изменить свою дислокацию, так что выступать я должен был немедленно. Это я и сделал, вызвав подмогу из Сенко-гуми, чтобы они проследили за моими близкими.
— На этот раз я тоже иду один, — шепнул я на ухо хмурящейся Мане, — Мне понадобится взять их живыми…
Хорошо иметь понимающую супругу.
///
Отель ему не нравился, отдавал жалким подражанием. Нельзя рассчитывать на хороших жильцов, даже если ты предлагаешь просторные номера с высокими потолками, бассейн, роскошный интерьер и сервис, но, при всем этом, остальная, нижняя часть отеля, представляет из себя заведение очень среднего пошиба. Ни один уважающий себя человек с деньгами не остановится в роскошном номере, построенном на клоповнике.
— Соломир, ты в некоторых вопросах потрясающе наивен, — хмыкнула смуглая остроносая Гара, лениво перебирающая в руках карты, — Это почти заводит. Не у всех людей с деньгами есть статус.
— Или самоуважение, — поддакнул ей Сян Лин, всю партию играющий под свою подругу.
— Зато тут вкусный васаби! — присоединился к их разговору Джекилл, продолжающий пожирать какие-то сосиски, обильно смазанные этой зеленоватой дрянью.
— Пас, — решив не отвечать на провокацию арабки, Соломир Хатш скинул карты, но затем передумал насчет первого, — Вкус нельзя отнять. Его воспитывают, лелеют, оттачивает. Он демонстрирует статус, вы, дурни.
— Куда нам, сирым, до высокородного Хатша?! — закатила глаза Гара, демонстрируя белоснежные зубы, — Ну конечно ты в этом лучше разбираешься! Однако, мы здесь
Последнее было правдой. Нервный молодой японец, вынужденный «нанять» Соломира, оказался не слишком волевым человеком. Нет, он держался вполне здорово в Миядзаки, его даже не особо подкосило известие, что Кирью смог выкрутиться из той засады, которую они на него обрушили, но когда они прибыли в Токио и, буквально через несколько часов, кто-то передавил наемников Широсаки как мух… вот тогда он сломался. Сдулся. Ощутил, насколько зыбко его существование.
Хатш пренебрежительно ухмыльнулся, принимая новые карты, теперь уже от Джекилла, доевшего свою пайку и включившегося в игру.
Им, человеческой элите, известно, насколько хрупки обычные люди и животные. Да, сознание резко против того, чтобы удар «надевшего черное» приходился в того, кто не достоин боя, но стоит только пройти специальную подготовку, которая убедит неуступчивый мозг в смертельной опасности человека с оружием, как запреты ослабевают. У них, беженцев войны Старых родов, этих запретов нет вообще. Каждый из десятка бойцов, охраняющих сейчас Широсаки Кэтсуо, имел на своих руках кровь простых смертных. Естественно, вооруженных.
Вечная «война» Старых родов, регламентированная, неторопливая, выверенная, не продлилась и часа после того, как они, прожившие бок о бок сотни лет, принялись рвать друг друга и себя самое на части. Только вот далеко не все представители этих семей стремились к власти… либо склониться перед кем-то новым, кем-то неожиданным. Они предпочли оставить дрязги за спиной, уйти в мир, подальше от грязи, крови и пуль. Особенно от пуль.
Настоящая война — она не для них.
— Чек.
— Удваиваю!
— Удваиваю!
— А не слишком ли вы расслаблены? — сухой ломкий голос Широсаки чуть омрачил вполне миролюбивую живую атмосферу за столом с картами и даже заставил пару вечно дремлющих парней, лежащих на других диванах, приоткрыть глаза.
Маклер выглядывал из-за ноутбука, расположенного на столе. Вид у молодого японца был так себе, но глаза горели новой надеждой. Соломир понятия не имел, сколько раз и кому Широсаки продал свой зад, язык и прочие потроха, но они теперь не просто так отсиживали зады, а ждали, когда по душу этого дурного, но очень гордого японца придет Кирью.
— Не волнуйтесь, Широсаки-сан! — с акцентом пропела на английском Гара, подмигивая своим партнерам по игре, — Мимо моей техники никто не сможет пройти! Мы настороже!
— Мы готовы, — поддержал её один из дремлющих парней.
Хмурому и нервному японцу не оставалось ничего, как спрятаться назад, за экран. Соломир усмехнулся. По какой-то непонятной причине десятка пышущих здоровьем, силой и уверенностью «надевших черное» не производили на этого Кэтсуо ни малейшего впечатления. Впрочем, это можно было сказать и о пистолете, который он постоянно держал под рукой. Человек дергался.