Шрифт:
И года полетели…
Время смотрит спокойно, с презрением:
Вы меня уже, верно, не вспомните.
Опоздавшее ходит прозрение
По моей гладковыбритой комнате
Недосказано и недослушано
Сердце бьётся другими вершинами
Значит всё безнадёжно разрушено
Ну
«УмаТурман»
Антон Владимирович шел давно знакомым маршрутом, который пытался забыть последние 13 лет. Все закончилось как-то само собой. Появились другие перспективы. Лучшие. И один из наиболее известных хореографов-постановщиков не стал теряться: он подал заявление об уходе, старший тренер спокойно это заявление подписала и пожелала всяческих успехов. А на “нет” и суда нет.
Пару лет молодой человек кочевал по школам мира, ставя программы в том числе и топовым фигуристам, а потом осел прочно в Майами. Женился, оброс связями. В общем, стал тем, кем он и является сейчас. Топовым хореографом. Жена через год благополучно родила милейшую кареглазую девицу с обворожительной улыбкой.
Жизнь одного из лучших специалистов в области постановок на льду спортивных программ и показательных вступлений складывалась до сего момента исключительно удачно во всех смыслах. И тем более было непонятно, зачем он сейчас идет по этой дороге в направлении того единственного места, где все начиналось и все пошло совсем не так, как ему виделось и хотелось.
– Марья, не отставай! – восьмилетняя девочка с глазами-смешинками бежит за отцом, одновременно пытаясь поймать языком пролетающие снежинки.
Ну что же, привыкай, Мария Антоновна. Если тебе сегодня улыбнется удача, то ближайшие 7-10 лет ты будешь повязана с этим городом.
“Заря” изменился мало. Вывеска другая. По мелочи переделки на фасаде. И, пожалуй, все. И тут все так же сильнейшая мировая школа женского одиночного катания. Именно эта школа и стала поводом к возвращению в Москву с ее снегом и непогодью, и самого Антона, и его дочки. Возможно, они задержатся, если окажется, что не только на любящий отцовский взгляд девочка у него получилась перспективная.
Марья пока мало понимает, на что ее обрекли родители, которым уже лет пять как не живется мирно, так что попытка разъехаться в интересах дочери, возможно, еще и попытка сохранить их трещащий по швам брак. Но сейчас девочка бежит по тропинке и весело ловит пушистые снежинки языком.
****
В холле теснота. Родители толкутся в ожидании, когда детей позовут на просмотр. Перешептываются. Интересуются, кто сегодня смотрит и отбирает себе в группу. Удовлетворенно замолкают, когда узнают, что будет два тренера: Анна Николаевна и Александра Константиновна. Еще бы! Пара олимпийских чемпионок. Перспективные тренеры, у которых уже появились первые «звездочки» на мировом льду. Мечта любого амбициозного родителя пристроить свое чадо к самому лучшему из возможных педагогов. А эти лучшие. Как и во время собственной спортивной карьеры.
Антон прячет улыбку в бороде,
Запускают группами по 5 человек. С родителями – это полтора десятка душ одновременно. Антон прячется за спинами других, в просвет между чужими головами наблюдая, как Машка выходит на лед в компании еще четырех соискательниц.
С того места, куда позволено встать родным и близким, отлично виден каток, а еще профиль Анечки Кузнецовой, сидящей крайней за тренерским столом, рядом с ней мелькает темный затылок Сашки Абрамовой, третьим на отборе Петров, незаменимый и неизменных главный в мире технический тренер, ловец золотых девчушек, именно его заматеревшую спину видит Богоров.
Девочкам-фигуристкам дают размяться. Потом по очереди Саша и Аня просят выполнять разные элементы: шаги, вращения, прыжки. Голоса Петрова не слышно. Он только наблюдает. Серега никогда не был болтуном. Видимо, решил не меняться с годами и килограммами.
Через 15 минут двоим девочкам говорят “спасибо”. Для них просмотр закончен. Оставшихся разбирают Саша с Аней, чтоб дать индивидуальные задания непосредственно на льду. Обе молодые тренерши легкие и тонкие, словно им завтра стартовать за сборную, хотя Антон точно знает, что Аня полгода назад родила сына. Даже не верится, что у девочки, которую он сам растил на льду с десяти лет уже сын, муж, все атрибуты взрослой жизни. Страшно быстро летит время.
Еще через 10 минут собирается короткое совещание и провожают очередную девочку. На льду остается его Манюня и хрупкая блондинка.
– Девочки, идите сюда!
Знакомый голос больно кусает в сердце. Сюрприз, которого он не ждал сегодня. Королева льда, оказывается, все так же ходит на просмотры, как в его бытность работы здесь. Женщина, оставшаяся ледяным осколком в его сердце. Старший тренер, которая, не задавая вопросов, подписала его заявление об уходи из этого спорткомплекса и вежливо проводила в аэропорт, пожелав найти себя в новой жизни. Ее, скрытую помощневшим за десяток лет Петровым, Антон не разглядел. Голос ничуть не изменился за эти годы. Или он просто слишком часто слышит его в интервью, поэтому кажется, что это голос из прошлого. Екатерина Мейер, немецкая педантичной и русская эмоциональность на льду. Его личная снежная королева, отпустившая своего Кая на волю, которой он вовсе не желал.
Екатерина спрашивает имена девочек, задает еще какие-то вопросы. Среди прочего интересуется, откуда приехали дети. Блондинку Лизу родители привезли из Самары, а его Машка честно отвечает, что прикатили они из Майами.
– Так издалека? – удивляется Мейер.
– Папа говорит, что учиться нужно у лучших, – а дочь-то умеет правильно подобрать слова.
– И где же твой папа? – в голосе Катерины солнце… пока что. Потому что в этот момент Машка зовет его, и Богорову приходится выйти из сумрака.