Крылатое племя
Шрифт:
После ожесточенных боев белогвардейские силы, шедшие на соединение с Колчаком, были остановлены.
Но деникинцы смогли перерезать Волгу в районе Царицына, и наша флотилия оказалась разделенной: часть ее действовала к северу от города, другая — к югу. Расстояние между ними составляло 200
километров, и связь была ненадежной, ибо осуществлялась только по радио — средству, тогда еще
недостаточно совершенному.
В конце сентября возникла необходимость передать южному отряду совершенно
схемы, касающиеся дислокации войск и обороны противника. Кроме того, предстояло изменить
радиокод. Было решено отправить в южный отряд самолет.
Темной ночью на 22 сентября со спуска баржи «Коммуна» сошла моя летающая лодка М-9 и поднялась в
воздух.
Мы не видим ни земли, ни воды — только яркие звезды сверкают на темном небе. Через несколько минут
меняю курс, и самолет уходит в степь на восток, подальше от расположенных на правом берегу
аэродромов противника, с которых может быть услышан шум мотора. Только отойдя достаточно далеко, поворачиваю на юг.
Полет проходит спокойно. Но нервы напряжены. Я слежу за высотой полета по альтиметру,
привязанному к ноге, за направлением — по звездам и за временем — по ручным часам. У механика все
внимание перешло в слух. Мотор ровно гудит на положенной ему ноте. Механик уверен, что, чем
внимательнее он слушает песню двигателя, тем надежнее работает «сердце» самолета.
Летчик-наблюдатель пытается ориентироваться. Он достает планшет с картой, карманный фонарик и, склонившись ко мне, вопросительно тыкает в карту фонариком. Я резко отстраняю карту: ночь хотя и
темна, но глаза успели привыкнуть и кое-что различают. Свет мешает, и мне нужно время, чтобы опять
привыкнуть к темноте. Мой товарищ ничего не понимает и направляет конус света прямо мне в лицо, чтобы по выражению моему узнать, в чем дело. Я вырываю [12] из его рук фонарик и бросаю за борт.
Только сейчас наблюдатель понял свою ошибку. Немного поворочавшись, устроившись поудобнее, он
начинает дремать.
Стало чуть светлее. На горизонте появилась неясная полоска зари. Слева различается озеро Эльтон, и
теперь уже можно ориентироваться по карте. Еще немного, и мы достигли Черного Яра, около которого
находится южный отряд флотилии.
Делаю большой круг, пытаясь получше рассмотреть суда. Вспоминается трагический случай с
Истоминым и Дмитриевым на Каме. Нет — это свои!
Обмениваюсь с товарищами радостными взглядами, и нервное напряжение спадает. Пришли
благополучно!
А вот и наш самолет с истребительного аэродрома. Я приветственно покачиваю крыльями. Истребитель, на котором ясно видны красные звезды, тоже покачивает крыльями, выполняет змейку и проносится над
нами. Затем он делает
выполняет он фигуры. Вот еще крутое пикирование и... пулеметная очередь?!
Понятно! В южном отряде не предупреждены о нашем прилете. Перевожу самолет на планирование, стараясь показать, что хочу садиться. Но истребитель атакует нас еще два раза, прежде чем успеваем
сесть у флагманского судна.
Сделав победный круг над поверженным «противником», истребитель удаляется на аэродром. От
нескольких судов спешно отваливают катера и лодки для захвата сбитого самолета и пленения летчиков.
Первым подходит катер с флагманского судна. Уже через несколько минут мы докладываем
командующему южным отрядом о выполнении задания и передаем документы.
Днем пришел летчик, атаковавший нас. Это был боевой истребитель Щекин, участник многих
воздушных схваток, имеющий орден за сбитый английский самолет. Щекин клятвенно уверял, что он
никогда не видел самолета М-9 и принял его за английский новейшей конструкции. [13]
Потом мы прошли к нашему самолету и стали дружно разыгрывать Щекина по поводу плохой стрельбы.
Несмотря на самые тщательные поиски, он действительно не обнаружил ни одной пробоины и стал
доказывать, что вел только предупредительный огонь.
Эти несколько эпизодов вспомнились мне при взгляде на приказ, присланный Столярским. [14]
А. Степанов. В окруженном Уральске
Февраль и март 1919 года явились началом наступления белых армий по всему фронту.
Контрреволюционное уральское казачество, оправившись от поражения, которое ему нанесла 25-я
Чапаевская дивизия, и вдоволь снабженное английским снаряжением, вооружением и боеприпасами, стало теснить наши части к Уральску. В апреле город был окружен и оказался в сравнительно глубоком
вражеском тылу. От фронта советских войск его отделяло расстояние в 120 километров.
В Уральске оживлялись контрреволюция и различные уголовные, деклассированные элементы.
Воинствующие хулиганы грабили оставшиеся невывезенными вагоны с мануфактурой и
продовольствием. Тут и там раздавались провокационные выстрелы. Группа бандитов пыталась взорвать
несколько вагонов со снарядами, но вовремя была замечена и уничтожена. Только высокая
революционная бдительность и дисциплинированность частей 22-й стрелковой дивизии, оборонявшей
Уральск, позволяли поддерживать в городе порядок и беспощадно расправляться с организаторами
бесчинств.
Самолеты нашего отряда получили приказ вылететь на станцию Алтата, что в 240 километрах восточнее